Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

Невиданные масштабы строительства и необходимость в пиломатериалах стимулировали сооружение очень редких в то время лесопилок – водяных или ветряных «пильных мельниц». Потому что изготовление досок только с помощью топора, как было принято на Руси, виделось теперь и расточительным, и непроизводительным. Уже в сентябре 1703 года Меншиков в письме из Петербурга Сенявину в Шлиссельбург просит направить шесть лучших плотников на «пильную мельницу» к архитектору И. М. Угрюмову. Мощная водяная пильная мельница была сооружена в 1710 году для нужд Адмиралтейства на реке Ижоре и положила начало известному Ижорскому заводу.

Согласно источникам, в 1710–1711 годах на стрелке Васильевского острова находились «три прекрасные новопостроенные голландские ветряные мельницы преимущественно для пилки бревен и досок», принадлежавшие Адмиралтейству. В 1716 году их перенесли к устью Мойки. Кроме того, на берегу Невы было до 15 пильных мельниц, принадлежавших частью казне, частью Меншикову. Позже их переместили на окраины. Общее же число лесопилок в городе и его окрестностях было не менее двух десятков.

Адмиралтейство. Гравюра А. Ф. Зубова

Впечатления о строящемся Петербурге той поры оставил среди многих других иностранцев шотландец П. Г. Брюс, находившийся в России на военной службе с 1710 года: «Большое оживление, царившее во всех частях города, не поддается описанию, целыми днями не было видно и слышно ничего, кроме купцов и рабочих, которые либо строили корабли и галеры, каменные и деревянные дома, либо копали каналы и мостили улицы. Река постоянно была заполнена большими судами, привозившими всевозможные материалы – кирпич и черепицу для стен и крыш, камень для мостовых. Большие плоты древесины ежедневно приходили вниз по реке для постройки кораблей и домов. И поскольку каждый был занят тем или иным делом, то не было видно ни одного праздного человека».

Столетие спустя известная французская писательница Анна де Сталь так оценила труды первостроителей Петербурга: «Основание Петербурга является свидетельством русской силы духа, которая не знает ничего невозможного. Вокруг все скудно. Город стоит на болоте, и даже мрамор покоится на сваях. Но при взгляде на эти великолепные сооружения забываешь об их зыбком фундаменте, и нельзя не задумываться над чудом создания столь прекрасного города в такое малое время».

И в этом деле – колоссальный вклад Александра Даниловича Меншикова, первого губернатора Петербурга, который «был одарен большой охотою к архитектуре, гражданской и военной».

Кто первым сказал «империя»?

Деятельность Александра Даниловича после Полтавы оценивается историками в основном в отрицательных красках. Это незаслуженно, но объяснимо. Вслед за громкими военными победами, которые составляли славу русской армии и были у всех на устах, пришла повседневная неброская губернаторская деятельность. Она требовала огромного напряжения, но результаты ее оставались для непосвященных малозаметными. Тогда как, наоборот, сведения о пресловутых финансовых махинациях Светлейшего общеизвестны. В широком доступе находятся документы, связанные со следствиями, проводившимися по делам о злоупотреблениях князя. И если достижения Меншикова как военачальника признаны, то его деятельность на гражданской ниве еще не освещена в полной мере и не оценена. Хотя, судя по сохранившейся переписке царя с губернатором, можно смело утверждать, что деятельность эта была очень важна для Петра.

Победное продвижение русской армии в Северной войне напрямую зависело от наличия регулярного и боеспособного флота. Военные действия успешно велись русскими войсками на землях Ингерманландии, Курляндии, Лифляндии, Померании, Польши и Малороссии, но полная виктория была возможна только в совокупности с безусловным доминированием России в акватории Балтийского моря. В связи с этим Петр принял решение о формировании линейного флота.

Поначалу царь и Меншиков покупали военные корабли для Балтики за границей. Заграничные «приемыши», как называл Петр купленные суда, не могли решить стоящие перед страной глобальные задачи. Их дороговизна и качество, не отвечающее запросам русского царя, приводило к мысли, что необходимо в кратчайшие сроки наладить собственное производство большого количества военных судов. Меншиков по указанию царя приступает к основательному расширению российского кораблестроения.

Изображение брака его Царского Величия Петра Первого Самодержца Всероссийского.

Гравюра А. Ф. Зубова

Вторая задача, требовавшая незамедлительного и кардинального решения, – людской ресурс. На занятой территории Финляндии коренное население, возмущенное реквизициями, не способствовало спокойствию в русских войсках, остро вставала проблема дефицита съестных припасов, от решения которой зависела и боеспособность армии, и лояльность местных жителей. Но при этом единственная водная артерия, соединявшая новую столицу с глубинкой, обладала большим количеством весьма существенных недостатков. Хуже всего, что пропускная способность ее была катастрофически мала. Сильнейшие ветры и волны затрудняли проход судов с товарами даже летом, а период навигации и так короток… И лес, и съестные припасы – все доставлялось исключительно этим ненадежным путем. Сколько же нужно было потратить сил, какая нужна была неколебимая воля и вера в успех своего дела, чтобы в сжатые сроки обеспечить и армии и рабочих всем необходимым!

Май 1714 года выдался нелегким для Александра Даниловича. Он тяжело болен, но Петр рассчитывает на поддержку верного друга. Ко всем уже существующим обязанностям добавляется еще одна, предельно важная в глазах Петра – Меншиков становится главным смотрителем на строительстве кораблей, отвечает перед царем за создание русского военного флота. К этому времени на верфях уже ощущалась нехватка строительного материала, работа встала. Дело князя – чтобы на остров Котлин и в столицу продолжали поступать лес, камень. А ведь Меншиков параллельно занимался и гражданскими делами – в частности, созданием и украшением Петергофского парка.

Царь был осведомлен о тяжелом состоянии князя и всячески старался поддержать его. До нас дошло письмо царя к больному другу – приветливый, дружеский тон… Петр пытается взбодрить Светлейшего теплыми воспоминаниями, указывая на то, что оба они одиннадцать лет назад стали кавалерами высшей награды Российской империи – ордена Андрея Первозванного. Со своей стороны Меншиков ободрял государя вестями об улучшении своего здоровья, так как прекрасно понимал, что державный друг остро нуждается в нем и ждет скорейшего продвижения дел.

Тем не менее, полная трудоспособность вернулась к Светлейшему только в августе. До этого времени дела шли с переменным успехом, царь волновался, неоднократно взывал к Данилычу с настойчивыми просьбами «зело стараться».

Пока Меншиков отрядил вместо себя в Ладогу вице-губернатора Корсакова, чтобы тот содействовал бесперебойной отгрузке леса, а уж к концу лета, окончательно встав на ноги, с прежним рвением принялся оправдывать надежды.

Напомню, что Меншикову также приходилось немало сил и времени отдавать обязанностям губернатора и военного командующего на вверенной его попечению обширной территории: от Балтики на юг