Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

— Он… он предложил помощь. У меня дар слабый очень. И не совсем хорошо получается с ним ладить. Вот Евгений Васильевич и занимался, чтобы я… чтобы осваивал. Раскрывал. Упражнения делали разные. Медитировали… правда, я засыпал постоянно. Но он не злился, смеялся только. Я думал, что он… он хороший. И друг мне.

Ну да, большой такой друг.

— А потом вот…

— Спокойно. Сомневаюсь, что ты выдал какие-то секретные планы Орлова по очередной пакости.

— Нет, не выдал…

— Сав! — крик Метельки заставил Афоню подскочить. — Вы там как?

— Каком кверху! — откликнулся я. — Где вас носит? А ты не стесняйся, рассказывай.

— Но… — Афоня сбился. Вздохнул. — Да, ты прав. И про другой разговор тоже. Он сказал, что будет грустно, если такой дар погибнет из-за ошибки родичей. И что готов поручиться за меня репутацией. Что у него есть и друзья, и ученики, достигшие немалых высот. Их покровительство не будет лишним, а если я покажу себя, это поможет и роду.

— Сплетничаете? — Орлов сунул голову. — О чём?

— Обо всём. Афоня, дай ему очки.

— А…

— Считай, проведем испытание.

— Что за очки? — Орлов покрутил их, но тут же натянул на нос. — Ух ты… какое всё… зелёненькое!

— Зелёненькое? — Афоня развернулся. — А должно быть…

— Оба! А это… это ж тень! Твоя! Савка, я её вижу!

— Дай сюда! — Демидов протянул руку.

— Да погоди, я…

— Дай!

— Не сломайте опытный образец, — крикнул я и уже Афоне сказал. — Они на самом деле нормальные, умные и ответственные. Просто выглядят раздолбаями.

— Евгений Васильевич хотел, чтобы я и о них докладывал…

— Что?

— Всё. Чтобы попытался подружиться. Через Сергея.

— Это кто там такой умный? — Орлов крутанулся. — Ух ты! А оно иначе видно!

— Дай!

— На, только аккуратно. Не поломай своими лапищами!

— Я не ломаю! Оно не зеленое, а… синее!

— Сам ты синий…

— Евгений Васильевич, — напомнил я Афоне, который с беспокойством следил, как его очки переходят из рук в руки.

— Он сказал, что очень волнуется… что ты более опасен, чем ему предполагалось. Что ты имеешь свойство оказываться в странных ситуациях, и это само по себе подозрительно. А ещё ты втягиваешь в неприятности тех, кто рядом.

Прямо льстит. Ну, почти.

— Афоня… — Серега заглянул в беседку. — Ты поэтому расспрашивал о них?

— А что сильно расспрашивал? — Орлов подхватил Серегу, который явно приготовился сбежать, и втащил внутрь. — А ты не дуйся, Сереж, сейчас разберемся.

— Он… расспрашивал! Но не сильно… так просто, когда случалось.

— Я беспокоился. Сперва, — Афоня снова сжался, но заставил себя выпрямиться и расправить плечи. — А потом… потом начал понимать, что дело не в беспокойстве. Что… что если бы он действительно подозревал вас в чём-то, он бы нашёл способ избавиться от Савелия. Это я понял, когда Евгений Васильевич пригрозил отчислением мне.

— За что?

— За воровство. Он стал задавать очень много вопросов. Подробных. И не только о вас, но и о старших. Узнать, откуда такой интерес. О чём вы говорите, что обсуждаете… я отказался. Это… это уже не присматривать за другом. Это другое. Подлое. И он сказал, что мне придётся. Иначе я пожалею. Что якобы я похитил из школьной лаборатории камни. И металлы…

— Но ты же… — Серега оглянулся на Елизара и сказал. — Он не вор!

— Я ничего не брал! — воскликнул Афоня с обидой и гневом, кажется, это обвинение, направленное лично против него, ранило куда сильнее всех выдвинутых против рода Воротынцевых. — Я…

— Спокойно, мы верим, — я поднял руку.

— Мне было велено подумать. И сделать правильный выбор. Если я не хочу опозорить и себя, и род…

Серега набычился и засопел, его явно переполняли эмоции и довольно противоречивые. И во взгляде Елизара, который просто тихо вошёл в беседку, мне виделось неодобрение.

Правда, кого именно он не одобряет, не понятно.

Я вздохнул и произнёс.

— Послушайте все. Евгений Васильевич — человек взрослый и опытный. В том числе в манипуляциях. Он умеет играть на чужих слабостях. И не Афоне с ним тягаться.

— Я… когда я понял, что он меня использовал, я… мне было неловко. И стыдно. И дальше я совсем не знаю, что делать. Он сказал, что я должен напроситься в гости, что съездить и… и мне дадут артефакт, который я должен носить с собой повсюду. Он запишет, что вы говорите. Все говорят.

— Ты поэтому? — я указал на клубки проволоки, которые продолжали работать.

— Да… если такой артефакт имеется, то его вполне могут положить куда-то и без меня. Тем более, все знают, что вы любите эту беседку.

Засада, однако.

Оно ж и вправду… хотя…

Я дёрнул Тьму, и она ответила. Ага, есть клубочки, которые светятся. Есть артефакты на Орлове, Демидове… сам Афоня по-прежнему переливается, как и Серега. Но в беседке ничего постороннего нет.

— И я вот всё думал, думал, что делать. Но так ничего и не придумал. Если бы я был посмелее, я сумел бы найти достойный выход. Но я трус…

— Дурак, — Орлов отвесил Афоне затрещину.

— Ай!

— Никита прав, — я не сразу сообразил, что парень имел в виду. А когда понял, такая злость поднялась. Это хорошо, что то ли силы духа не хватило, то ли, наоборот, мозгов хватило. — Это было бы глупо. Стреляться из-за того, что тебя использовали.

— Я хотел яду выпить. В принципе, в лаборатории можно было бы синтезировать…

— Слушай! — Орлов нацепил очки и покрутил головой. — А я реально её вижу! Афоня, а ты на патент уже подавал?

— Не слушай его! — подхватил Яр. — Орловы тебе сейчас золотые горы обещать будут…

— Демидовы не меньше.

— Они ещё не доработаны…

— Можно? — Серега протянул руку, и Орлов, пусть не сразу, но вложил очки. — Ух ты… какое всё фиолетовое. И кусты светятся, пусть и слабо. Особенно там, у лаборатории…

— Это остаточные эманации силы, — пояснил Афоня. — Свет впитался в землю. И теперь потихоньку развеивается, но до полного распада далеко. И патентовать по сути нечего.