Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

Они не доработаны. Это просто идея. Я думал в школьной, но… там теперь вот… материалы нужны дорогие. Инструменты. Точность… там весь фокус в стекле. Линза создаётся из полуфабриката, который представляет собой многослойную структуру из тончайших слоев горного хрусталя, кварца и металлической сетки, которая проводит энергию. Глаз её не видит, а она выступает фильтром… правда, пока стекло, с хрусталём в теории будет лучше видно, чётче.

— Круто…

— Но заготовка у меня одна была, а новую… теперь вряд ли сделаешь.

— Почему? — Серега снял очки. — Это же… это же много сложнее того, что мы делаем. Это… это просто слов нет! А ты…

— А меня выгонят с позором. Если вовсе не отправят на каторгу. У Евгения Васильевича есть те, кто подтвердит, что это я брал. А ещё, возможно, не только воровство… он сказал, что дело со взрывом можно по-всякому повернуть. Извини, Сергей. Я действительно сперва рассказывал сам. Старался больше о нашей работе, но… он умеет спрашивать. А ещё почему-то я не мог молчать… даже когда хотел, но он как-то так вопросы задавал, что я сам не понимал, как и почему начинал говорить.

А вот это уже интересно.

Настолько, что прямо совсем интересно.

— А голова потом не кружилась? — тихо поинтересовался Елизар.

— Иногда. Не сильно. Порой болела. Неприятно так… а ещё чай у него неприятный, — Афоня произнёс и поморщился. — Что-то… извините. Сейчас.

Он коснулся виска.

— Стоять, — я переглянулся с Елизаром и понял, откуда эти вопросы. И что продолжать разговор никак нельзя. А значит, надо переключить внимание. — Слушай, а твои очки, если так всё сложно, то, выходит, они — товар штучный? В большом количестве и быстро не изготовишь? А на той стороне испытывал?

— Н-нет. Надеялся потом попросить, летом, чтобы кто-то из охотников взял. Но теперь вряд ли. А в производстве самое сложное — создать основу для линзы. В теории можно не малым пластом, отдельно, а работать с большим, хотя понадобится помощь мага, который с камнем ладит… — бледность отступала. Не знаю, понял ли Афоня причину столь резкой смены темы разговора, но руку от головы убрал. — Там самое сложное — это найти кристалл достаточно крупный и чистый, а потом разделить его на слои…

— Слушай, Яр, это ж прямо к тебе…

— И плавка металла. Чем стабильнее структура сплава, тем выше его проводимость, а в итоге…

Серега дёрнул меня за рукав.

— Сав?

— Погоди, — я выглянул из беседки. — Пошли…

— А какие металлы используешь? Слушай, а если мы поэкспериментируем? У нас всякие там есть, — голос Орлова был полон энтузиазма. — Чистая платина, как отец говорит, не самый лучший вариант, но если добавить золото…

— А из кристаллов именно хрусталь? И каких размеров? Чтоб полностью рабочий прототип? И на какую толщину давать расслоение… — Яр не отставал.

— Но вообще надо бы с патентом… ты можешь со своим старшим связаться? Чтоб обговорить про совместное производство?

Они окружили Афоню, который рядом с ними казался ещё более тощим и несуразным, чем обычно. И если сперва он растерялся, то потом начал отвечать. И с каждым ответом увлекался всё больше.

— Он ведь… как теперь? Он же, получается, предатель, да? — Серега смотрел снизу вверх. — Он за нами следил, выспрашивал…

— Не торопись, — я коснулся мокрой ветки. Дождь не прекратился, скорее стал мелким и зыбким, таким, которого вроде бы и нет, но постой пару минут и промокнешь весь до нитки, причём несмотря на наличие зонта. Но зонта у нас с Серегой не было. — Во-первых, любой человек может ошибиться. Так?

— Н-ну… так. Наверное.

— Или ты никогда не делал ничего, за что тебе было бы стыдно?

Серега задумался.

— Во-вторых… он, пусть и старше тебя, но всё равно ребенок. А ребенку сложно потягаться со взрослым, если этот взрослый умный и знает, что говорить. И на что надавить. Афоня действительно беспокоился о тебе. Ему сказали, что я опасен, что втягиваю тебя во что-то…

— Но ты же не втягиваешь!

Ну, как посмотреть…

— Он этого не знал. Со стороны оно как? Ты — талантливый артефактор. Происходишь из уважаемой семьи. Дед — генерал, отец — военный. Алексей Михайлович и вовсе к императору близок. И тут я, считай, появился из ниоткуда и влияю.

Серега фыркнул.

— Откуда твоему Афоне знать, кто я и как мы познакомились? Ты ж не рассказывал?

— Нет… — Серега покачал головой. — Мы… не разговаривали. Точнее он как-то сказал, что мне нужно выбирать, с кем общаться, чтобы это… ну, не вредило репутации. А я разозлился. И мы тогда почти поругались. Вот… он потом извинился.

— Ну, так-то он, вроде, неплохой парень. Только запутался слегка. А когда человек запутался, ему можно или помочь распутаться, или притопить, чтоб он ещё сильнее увяз.

Слушает.

— Сам-то на его месте разве не захотел бы защитить друга? Если бы думал, что ему угрожает опасность?

— Ну… да… наверное. Не знаю. Как-то это всё… сложно.

— А просто, Серега, и не бывает. Кроме того… — я оглянулся на беседку, где Воротынцев, размахивая руками, что-то пытался объяснить. — Сдаётся мне, что не сам он запутался. Кто-то ему помог и не только словами.

— Кто? Директор?

— Менталист, Серега, — я повернулся к беседке. — С ним поработал менталист, но, надеюсь, не так, чтоб глубоко…

Чтоб… если б речь шла обо мне, тени бы выжрали воздействие. Но на ком другом я пробовать это не рискну.

— И на вопросы он отвечал, не умея остановиться, не от врождённой болтливости. И сейчас голова у него заболела не просто так. Скорее всего тот, кто работал, подстраховался, а значит, расспрашивать опасно.

— И что делать?

— Ну… артефакт ваш делать, как минимум.

А заодно найти того, кто может на парня посмотреть.

— Афонь! — кликнул я, и Воротынцев повернулся. — Слушай, а когда ты с директором разговаривал, то только он в кабинете был?

— Н-нет… к нему заходили… сейчас…

— Если голова болит, то не надо.

— Нет, — Афоня мотнул этой самой головой. — Нормально всё. Ещё Евдокия Путятична приходила, но потом, позже… она приносила этот чай, укрепляющий. И потом помогала. Ну, к себе отводила… после занятий уже, когда…

—