Маршрут без боли - Алексей Андреевич Корнелюк

Левый угол её рта дрогнул.

— Зи… на…

— Да. Упрямая. Почти как ты.

Пальцы матери снова сжали его руку. Чуть сильнее.

Максим сидел рядом. Не просил прощения, не рассказывал про отца на пассажирском сиденье, Дрона, посёлки, чеки и маршрут. Всё это могло подождать. Сейчас была её рука, дыхание, аппарат и пять минут, которых нельзя ускорить.

Она пыталась сказать что-то ещё.

— Тихо, — сказал он. — Не мучайся. Я здесь.

Глаза матери закрылись. Максим подумал, что она уснула. Потом губы снова шевельнулись.

— Ел?

Он наклонил голову. Улыбнулся уже открыто, мокрым лицом, в одноразовой шапочке, рядом с женщиной, которая могла забыть город, год, собственную правую руку, но не могла перестать спрашивать, накормлен ли сын.

— Ел, мам. Суп, котлеты, картошку, сырники. Даже пирожок. Я всю дорогу ел, честное слово.

Она дышала ровнее. Пальцы разжались, но рука осталась в его ладони.

Ксюша появилась у двери и тихо показала: пора.

Максим кивнул, но не встал сразу.

— Мам, я сейчас выйду. Врач сказал, тебе надо отдыхать. Но я в городе. Я не улетаю. Не уезжаю. Телефон будет со звуком. Я вернусь, когда разрешат.

Мать открыла глаза. Тревога снова мелькнула.

— Ты… на… минуту?

Вопрос дался ей тяжело, но попал точно.

На минуту. Вся его прежняя жизнь рядом с ней помещалась в эту формулировку. Он всегда приходил на минуту, звонил на минуту, слушал на минуту, приезжал на день, половину которого смотрел в телефон. Даже когда оставался дольше, внутри уже уходил.

Максим наклонился и осторожно коснулся губами её холодного лба.

— Нет, мам. Не на минуту.

Она смотрела на него ещё несколько секунд. Потом закрыла глаза. Не потому что поверила навсегда. Может, просто устала. Доверие тоже требует сил, а у неё сейчас их было мало.

Максим положил её руку на одеяло. Не выпустил сразу. Потом всё-таки отпустил и встал.

У двери обернулся.

Мать лежала тихо. Зелёная линия на экране шла вверх, вниз, вверх. Обычная неровная жизнь. Без гарантии. Без красивого финала. Но шла.

В коридоре Ксюша сняла с него одноразовый халат.

— Узнала, — сказала она.

— Не сразу.

— Это нормально.

Максим не стал спрашивать, что именно нормально. В этой больнице слово означало не отсутствие беды, а то, что такое случается и люди как-то проходят дальше.

Он вышел из блока, сел на ближайший стул и достал телефон. Руки дрожали. Он написал Артёму:

«Я её видел. Она меня узнала. Не сразу, но узнала. Передал твой привет и про мост. Она спросила, ел ли я. Это точно бабушка».

Ответ пришёл мгновенно:

«Она говорила?»

«Немного. Ей трудно».

«Она умрёт?»

Максим смотрел на вопрос. Раньше он попытался бы успокоить. Написал бы: «Всё будет хорошо». Или: «Не думай об этом». Или: «Врачи делают всё возможное». Все эти фразы были удобными объездами.

Он написал:

«Я не знаю. Сейчас она жива. Врачи лечат. Я рядом и буду сообщать тебе правду».

Артём долго не отвечал. Потом:

«Хорошо».

Следом:

«Ты плакал?»

Максим провёл ладонью по лицу.

«Да».

«Я тоже немного».

«Можно».

«Маме не говори».

«Она и так знает, скорее всего».

«Блин».

Максим улыбнулся.

«Я не буду делать из этого событие».

«Ок».

Потом пришло:

«Не уезжай пока».

Максим посмотрел на дверь реанимационного блока.

«Не уеду».

Он написал Рите:

«Видел её. Узнала. Говорит с трудом. Состояние тяжёлое, но стабильное. Я остаюсь в Северске».

Рита ответила:

«Хорошо. Поспи теперь».

Он уже хотел написать, что не может, что должен сидеть здесь, ждать врача, контролировать, быть рядом каждую секунду, иначе снова окажется плохим сыном. Но материнская записка лежала в кармане. Не делай из себя сироту. Не умничай. Не превращай болезнь в экзамен.

«Посплю пару часов у неё дома. Телефон со звуком».

Рита прислала:

«Вот это разумно».

Максим убрал телефон.

Экран навигатора загорелся сам. Приложение всё ещё было открыто. На карте стояла синяя точка у больницы. Над ней появилась надпись:

Пункт назначения достигнут.

Ниже:

Оцените маршрут.

Пять пустых звёзд.

Максим смотрел на них несколько секунд. Потом нажал не звезду, а крестик. Приложение спросило:

Закрыть маршрут?

Он выбрал «да».

Экран потемнел. На секунду показалось, что всё закончилось. Потом появилась ещё одна строка:

Присутствие не является маршрутом. Время прибытия не рассчитывается.

Максим выключил телефон и положил экраном вниз.

Впервые за всю ночь ему не нужно было никуда ехать.

Нужно было остаться.

Глава 14. Не на минуту

Из больницы Максим вышел в девять двадцать утра и первые несколько секунд не понял, почему на улице так много света. Ночь закончилась без его участия. Пока он ехал, спорил с навигатором, разговаривал с мёртвыми, слушал звонки, ел чужие котлеты и боялся опоздать, над Северском наступило обычное утро. Люди шли на работу. Маршрутки подбирали пассажиров. Возле аптеки женщина в сиреневой куртке ругалась с курьером из-за упаковки подгузников. На больничном крыльце мужчина в спортивных штанах продолжал курить под запрещающей табличкой, только теперь держал в другой руке пластиковый стаканчик с кашей. Мир не остановился, чтобы Максим успел переварить материнскую холодную ладонь и её вопрос: «Ты на минуту?» Мир вообще редко делает паузу из уважения к чужому потрясению. Он просто включает день и ждёт, когда человек выйдет.

Максим дошёл до «семёрки», открыл дверь и не сел. Постоял рядом, держась за крышу. Только сейчас тело разрешило себе сообщить, что всю ночь его везли на страхе. В салоне лежали письмо отца, чеки, записная книжка, банка огурцов, семечки, гаечный ключ на тринадцать. Рядом появилась новая сумка — с её рубашкой, полотенцем, зубной щёткой и тапочками. Беда обрастала хозяйством.

На экране телефона было двадцать восемь пропущенных уведомлений. Четырнадцать сообщений в рабочем чате, шесть личных от Дениса, три от клиента, два от бухгалтерии, одно от службы безопасности офиса и два рекламных, предлагавших Максиму «начать новую жизнь без долгов». Реклама, как всегда, пришла первой туда, где человек уже почти согласен.

Он открыл сообщения Дениса.

«Ты где?»

«Макс, ответь».

«Я понимаю про мать, но у нас клиент сидит».

«У Романа Геннадьевича новые условия».

«Ты не передал финальную модель».

«Максим, мы не можем открыть файл».

Последнее было отправлено десять минут назад:

«Позвони, когда выйдешь. Я не буду тебя жалеть, но орать тоже пока не буду».

Максим сел в машину, но двигатель не завёл. Набрал Дениса.

Тот ответил сразу.

— Жива?

Никакого приветствия. Правильно.

— Жива. Видел