Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

— Слушай меня внимательно, — говорю, выходя на улицу. — За этот фокус ты будешь наказана.

— За какой? — спрашивает она ещё тише.

— За то, что полезла под пулю, — рычу я и смотрю на ворота, которые уже открыты.

— Я не лезла.

— Не спорь со мной.

— Это ты... полез.

— Я мужчина. Мне можно, — фыркаю я, но смешного нет ничего.

— Дебильный... аргумент, — воздух выходит из неё рывками и это заставляет дикий адреналин гнать по крови.

— Зато рабочий, — отвечаю, и почти сразу замечаю, что Яна снова прикрывает глаза.

Я чуть встряхиваю её, стараясь не причинить боль.

— Яна!

— Не ори, — выдыхает она.

— Тогда смотри на меня, — приказываю и она с трудом поднимает веки. — Вот так. Умница.

— Не называй меня умницей.

— Буду называть, как захочу. Ты мне теперь должна.

— За что?

— За то, что я поседел лет на десять.

— У тебя... пока нет седины.

— После сегодняшнего появится. И ты лично будешь красить мне волосы.

— Розовым.

— Договорились. Только сначала ты выживешь, — и сам слышу, как на последнем слове голос звучит слишком хрипло.

И Яна слышит. Чувствую по тому, как её пальцы слабо сжимают мою футболку.

— Марат... — зовёт она, но по её тону я понимаю, что не готов ничего больше слышать от неё сейчас. Не так, сука!

— Молчи.

— Ты боишься, — не унимается эта коза.

— Нихера я не боюсь, — сразу же отбиваю, потому что то, что я ощущаю страхом не назвать!

Такого слова ещё не придумали.

— Врёшь, — шепчет Яна и снова прижимается ко мне.

— У тебя научился, красавица, — отвечаю ей не впопад, лишь бы она говорила, лишь бы не закрывала глаза.

Возле чёрного внедорожника появляется Хмурый. Резко распахивает заднюю дверь и убирает всё с сиденья одним движением.

— Клади её. Аккуратно.

— Я сам сяду за руль.

— Нет, — голосом Хмурого можно убивать сейчас.

— Хмурый, не испытывай моё терпение, — срываюсь я.

— А ты не испытывай моё! — рявкает он. — У тебя весь бок в крови, а глаза уже плывут. Сядешь за руль — угробить и её, и себя по дороге!

Опускаю взгляд. Блядь, действительно кровь.

Моя футболка с левой стороны стала почти чёрной. Но боли всё ещё нет. Только жар. И ощущение, будто кто-то приложил к боку раскалённое железо.

— Там царапина, — отвечаю, но что-то подсказывает, что если не успеем, мне уже будет насрать.

— В машину, Туман! — снова хочу послать Хмурого, но Яна тихо стонет у меня на руках.

И всё. Остальное перестаёт иметь значение. Забираюсь с ней на заднее сиденье.

Укладываю поперёк себя, прижимая ткань к ране.

Хмурый захлопывает дверь и оказывается за рулём. Барс садится рядом. Это выходит

он был рядом и открывал двери.

— Я дозвонился Савельеву, — сообщает Матвей, выворачивая машину с территории. —

Операционную готовят. Он будет ждать.

Пытаюсь припомнить о ком он говорит, но только Барс уверенно кивает и что-то

отвечает Хмурому, а я не могу отвести взгляд от бледного лица Яны.

— Быстрее, — вырывается у меня.

— Я и так еду быстрее, чем ты соображаешь, — рявкает Хмурый.

И я понимаю, что весь салон уже пропит страхом взрослых мужиков, которые боятся за

одну вредную занозу, которая сама готова сдохнуть. А нам... мне, блядь, что делать?

Прижимаю её к себе и шепчу в висок:

— Не смей, Яна. Не смей. Я не отпускаю тебя.

Яна вздрагивает на каждом повороте, но не жалуется. Она же привыкла терпеть.

Ненавижу всех, кто её этому научил.

— Поговори со мной, — требую я.

— О чём? — тихо спрашивает, но глаза не открывает.

— Согласна выйти за меня?

— Нет, — выдыхает, а губы подрагивают.

— Отлично. Значит, сознание не потеряла, — хочу всё перевести в шутку.

Хочу вспомнить, как вёл себя ещё месяц назад, но не выходит. Меня будто стёрли и

оставили только всё, что связано с этой занозой, которая умеет драться даже каблуком.

— А если соглашусь? — спрашивает тихо.

— Решу, что у тебя бред, — отвечаю и уголок её губ снова едва заметно поднимается.

— Мудак.

— Твоя любимая порода мужчин, — фыркаю в ответ.

— Ты единственный... такой отбитый, — шепчет и снова стонет. Я прижимаю её сильнее и отвечаю:

— И останусь единственным.

Её взгляд медленно теряет фокус.

— Яна. — зову, но она не отвечает. — Яна!

— Слышу.

— Смотри на меня, — приказываю я.

— Не могу, — и от этих слов страх врезается под рёбра похлеще пули.

— Можешь. Давай, ведьма. Открой глаза.

Она послушно открывает на несколько секунд. А потом снова закрывает.

— Матвей!

— Ещё три минуты! — рявкает Хмурый. — Держи повязку сильнее!

— Я держу, мать твою!

— Не ори на меня, Туман!

— Тогда ездить научись!

— Я на ста шестидесяти вхожу в поворот!

— Медленно, блядь! — отчаяние бьёт по мозгам сильнее любой пули.

— Вы оба... дебилы, — еле слышно произносит Яна.

Мы с Хмурым замолкаем. Я опускаю голову к её лицу.

— Вот видишь? Мы специально тебя бесим. Лечебная процедура.

— Ненавижу...

— Я знаю, моя ведьмочка.

— Тебя...

— Врёшь, — нервно отвечаю, но Яна больше не отвечает.

Ворота больницы появляются впереди. Хмурый тормозит прямо возле центрального входа. Двери распахиваются ещё до того, как машина останавливается полностью.

Нас уже ждут. Двое санитаров с каталкой и мужчина в синей хирургической форме.

— Огнестрельное в живот, — быстро говорит Хмурый, выбираясь из машины. — Давление падало. Сознание спутанное.

— Сколько времени? — уточняет врач.

— Меньше двадцати минут.

— На каталку.

— Я сам, — отрезаю я.

Подхватываю Яну и выхожу. Ноги становятся ватными, но я удерживаюсь. Несколько шагов. Всего несколько шагов до дверей.

— Марат Александрович, положите её! — требует врач.

— Я донесу.

— Вы теряете кровь! — холодный расчётливый голос врача пытается достучаться до меня.

— Мне плевать!

— А мне нет! Вы сейчас её уроните!

Хмурый оказывается рядом. Он не пытается забрать Яну.