Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

— Отлично. Ненавижу пропускать праздники.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Что случилось?

— Ренат знал, что развод был частью защитной схемы. Не сказал.

Милана медленно повернулась к нему.

— Майор.

— Да.

— Я сейчас хочу сказать много непроцессуального.

— Понимаю.

— Хорошо, что понимаете. Это вас не спасает, но экономит время.

Я вдруг почувствовала, что если останусь здесь еще минуту, то просто сяду на мокрый бетон ангара и перестану быть собранной. А вокруг было слишком много людей, которые ждали от меня роли.

Свидетеля.

Пострадавшей.

Бывшей жены.

Почти любовницы.

Удобной или неудобной фигуры.

— Я хочу уехать, — сказала я.

Милана сразу кивнула.

— Ко мне?

Ренат тихо сказал:

— Ее адрес уже засвечен.

— Я не у вас спрашивала.

— Знаю.

Я посмотрела на обоих.

— Не к Милане. Не к Владиславу. Не туда, куда меня уже планировали отвезти. Есть место, где я могу просто закрыть дверь?

Рахманов, оказавшийся рядом слишком вовремя, сказал:

— Есть квартира свидетеля. Адрес знают только двое моих людей. И теперь буду знать я. Сарматов может отвезти, если вы подадите заявление о его присутствии как о выбранном вами консультанте.

Милана прищурилась.

— Полковник, вы сейчас ловко легализуете его самодеятельность через мою доверительницу?

— Да.

— Честность у вас заразная. Давайте бумагу.

Я подписала заявление через пять минут.

Рука почти не дрожала.

Потом шла к машине Рената, чувствуя на себе взгляд Владислава. Он не подошел. Не остановил. Не сказал «я отвезу». Просто стоял рядом с Агатой и смотрел, как я сама выбираю, в какую дверь сесть.

Это был не конец нашей истории.

Но, возможно, конец той ее части, где он решал первый.

Ренат открыл пассажирскую дверь.

Я не села сразу.

— Больше никаких умолчаний, — сказала я. — Ни ради моей безопасности, ни ради дела, ни ради того, что вы считаете правильным.

— Не обещаю, что смогу рассказать все.

— Тогда хотя бы говорите, когда не можете. Не делайте вид, что пустота между словами — это забота.

Он принял это молча.

Потом сказал:

— Согласен.

— И еще.

— Да?

— Если я скажу остановить машину, вы остановите.

— Да.

— Если я скажу выйти, вы выйдете.

— Да.

— Если я скажу, что не хочу вас видеть, вы не будете стоять под дверью с охраной и теплым свитером.

В его глазах мелькнуло понимание. И что-то острое, почти болезненное.

— Не буду.

Я села.

Он закрыл дверь, обошел машину и сел за руль. Не завел двигатель сразу.

— Куда? — спросил он.

Не «я отвезу». Не «надо ехать». Не «так безопаснее».

Куда.

Одно слово. Самое правильное из всех возможных сейчас.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

— Туда, где сегодня ночью мне никто не будет отдавать приказов.

Ренат завел двигатель.

— Тогда поедем медленно. Без приказов.

Машина выехала с территории пристани.

За окном остались ангар, сирена, люди Горицкого, Владислав в форме и Агата рядом с ним. Осталась первая правда об операции. Первая спасенная жизнь. Первая трещина в официальной версии.

И первая трещина в доверии к человеку, рядом с которым мне все равно хотелось остаться.

Это пугало сильнее нижнего уровня.

Потому что опасность снаружи хотя бы можно было назвать.

А то, что начиналось внутри, имени пока не имело.

ГЛАВА 9. Ночь без приказов

Квартира свидетеля оказалась на двенадцатом этаже нового дома у кольцевой дороги.

Ни вида, ни уюта, ни следов чьей-то жизни. Белые стены, серый диван, кухня без магнитов на холодильнике, чистое постельное белье в упаковке, закрытые шторы. Место, где можно спрятаться, но трудно почувствовать себя живой.

Ренат вошел первым, проверил комнаты, балкон, замки, окна. Я стояла в прихожей с сумкой в руке и молча наблюдала.

— Чисто, — сказал он.

— Это теперь комплимент жилью?

— Сегодня да.

Он включил