Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

свет в кухне, но верхний оставил выключенным. Только подсветка над столешницей легла на стены мягкой полосой. После пристани, сирены и красных ламп нижнего уровня этот свет казался почти человеческим.

Я сняла пальто.

Потом ботинки.

Потом поняла, что не знаю, что делать дальше.

Обычно после тяжелого дня я возвращалась домой. Дом был дорогой, холодный, слишком большой для двух людей, которые давно разучились говорить. Но там были мои вещи, моя чашка, мой крем у раковины, книга на тумбе. Там можно было автоматически пройти в ванную, включить воду, переодеться, сделать чай.

Здесь ничего не было автоматическим.

Здесь нужно было заново понимать, как существовать.

— Я останусь у двери, — сказал Ренат. — В комнате диван. Спальня ваша.

Я посмотрела на него.

— У двери?

— В коридоре есть кресло.

— Вы собираетесь сидеть всю ночь в кресле?

— Да.

— Потому что так безопасно?

— Потому что так правильно.

Я устало провела рукой по лицу.

— Ренат, если вы сейчас произнесете еще одно слово из служебного словаря, я начну кричать.

Он молчал секунду.

— Тогда скажу иначе. Я не хочу, чтобы вы чувствовали, будто я занял место в вашей ночи без приглашения.

Вот это было хуже.

От правильных слов можно защищаться раздражением. От точных — почти нечем.

Я прошла на кухню, открыла верхний шкаф. Там стояли две кружки, пачка чая и банка растворимого кофе. В холодильнике — вода, молоко, контейнер с сыром, яйца. Люди Рахманова были практичными.

— Хотите чай?

— Да.

— Это не приглашение в мою ночь, майор. Это кипяток.

— Понял.

Он остался у входа в кухню, не проходя дальше, пока я сама не кивнула на стул.

Мы сидели напротив друг друга за маленьким столом. Между нами стояли две кружки и молчание, в котором было слишком много событий за один день.

Я первая не выдержала.

— Почему вы не оправдываетесь?

— По поводу чего?

— По поводу того, что знали про запрос Владислава.

Ренат смотрел в кружку, не трогая чай.

— Потому что оправдание не меняет факта.

— А объяснение?

— Объяснение вы уже слышали.

— Нет. Я слышала схему. Почему вы решили, что имеете право молчать?

Он поднял глаза.

— Потому что тогда считал вас частью риска.

Фраза была честной и неприятной.

— А теперь?

— Теперь считаю человеком, без которого это дело не вытянуть.

— Удобный рост статуса.

— Недостаточный.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Я слишком поздно перестал видеть в вас только уязвимую точку Аксенова.

Тишина стала другой.

Не мягче. Глубже.

Я обхватила кружку ладонями.

— Все видят во мне что-то связанное с ним. Жена Аксенова. Бывшая жена Аксенова. Слабое место Аксенова. Способ ударить по Аксенову. Даже вы сначала увидели меня через него.

— Да.

— И это бесит.

— Понимаю.

— Не думаю.

— Тогда стараюсь понять.

Я посмотрела на него внимательнее.

Ренат выглядел усталым. Не эффектно усталым, как мужчины в кино, которым даже синяки идут. Просто усталым человеком после суток без сна, драки, спасения заложника, отстранения от работы и разговора с женщиной, которую он подвел еще до того, как она начала ему доверять.

— Снимите куртку, — сказала я.

Он чуть заметно напрягся.

— Что?

— Вы сидите как на допросе. Снимите куртку. Или вам удобнее в броне?

— Это не броня.

— У всех своя форма.

Он медленно расстегнул куртку и повесил на спинку стула. Под ней был темный свитер. На рукаве — подсохшее пятно крови, видимо, еще с центра или пристани.

— Вы ранены?

— Царапина.

— Все у вас царапина.

— Почти все.

— Покажите.

— Не нужно.

Я встала, достала из шкафа аптечку и положила на стол.

— Это не просьба о доверии. Это санитарный минимум.

Он посмотрел на аптечку.

— Вы устали.

— Да. Поэтому не заставляйте меня спорить с человеком, который решил истечь кровью из принципа.

—