Ириниец - Антон Лупандин

— Ты… Ты же оттуда, да? — он кивнул в сторону, где вдалеке, за стенами, лежал Болхов. — Из сдвигов. Ты знаешь, что это?

— Знаю, — холодно ответил я, отводя руку с диссонансом, но не деактивируя его. — Знаю лучше, чем мне хотелось бы. И они идут сюда не просто так.

— Почему? — вскрикнул тощий, вскакивая. — Почему к нам?

Я перевёл взгляд на Ольгу, которая осторожно вошла в дверь, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Её глаза были закрыты. Лицо сосредоточенное.

— Потому что у меня есть то, что они хотят забрать. — осматривая Ольгу, пояснил я.

Все, кто был в комнате, перевели взгляд на девушку. На её бледное, искажённое лицо. Она открыла глаза. В них бушевала радужная метель — смесь света семени и чёрного, маслянистого блеска сущности.

— Они близко, — прошептала Ольга, и её голос будто раздвоился. — Чувствую… шевеление на краю мысли. Голод. Злость. Они смотрят через глаза тех, кто уже превратился. Идут по нашим следам.

— Мать твою! Меченая!

Шрам отступил на шаг. Страх перед чудовищами за стенами города вдруг притупился ужасом перед тем, что стояло прямо перед ним.

— Что… что вы за твари? — выдавил он.

— Мы — те, кто выжил, встретившись с мечеными и теми, кто ими управляет, — отрезал я. — А теперь у вас есть выбор. Либо вы остаётесь здесь, ждёте, пока твари сожрут вас или имперские войска сровняют этот район с землёй при зачистке. Либо вы делаете то, о чём я просил с самого начала: отдаёте нам то, что нам нужно, и, возможно, мы дадим вам шанс смыться до того, как сюда придёт ад.

Я конечно же преувеличил. Вряд ли тварям вообще дадут добраться до Орла, но мне нужно было добиться полной лояльности от этих ненадёжных людей.

Шрам обменялся взглядами со своими людьми. В их глазах читалась одна и та же мысль: любой порт в шторм. Даже если этот порт — странный тип со светящимися глазами и девушкой, из которой сочится тьма.

— Ладно, — хрипло сказал Шрам, отбрасывая автомат в угол с таким видом, будто он стал вдруг раскалённым. — Бери что хочешь. Еда, одежда, аптечка в соседней комнате. Маг… он на втором этаже, в бывшей спальне. С ним что-то не так. Он не выходит уже два дня. Только бормочет.

— Отлично, — кивнул я. — Ольга, собери всё полезное. Еду, воду, медикаменты, если есть. Я поднимусь. Гляну, что там с магом.

Я двинулся к лестнице, игнорируя растерянные взгляды бандитов. Мои стигматы уже отмечали слабый, но нестабильный эфирный след наверху. След мага, который балансировал на грани.

Комната на втором этаже была завалена хламом, пахла потом и испорченной едой. В углу, на груде одеял, сидел человек — худой, молодой, с лихорадочным блеском в глазах. Он обхватил руками колени и качался взад-вперёд, беззвучно шевеля губами. Вокруг него на полу были нарисованы кривыми линиями какие-то руны — дилетантские, неработающие, но в них чувствовалась отчаянная попытка защититься.

Я присел перед ним.

— Они шепчут, да? — тихо спросил я.

Маг вздрогнул и поднял на меня глаза. В них не было безумия — только всепоглощающий ужас.

— Ты… ты их слышишь? — прошептал он. — Везде… в стенах, в ветре. Они говорят, что скоро всё закончится. Что придут и заберут. Что магия — это просто… предсмертный крик мира.

Парень был на грани срыва. Его сердце, и без того слабое, трепетало, как птица в клетке, чувствуя приближение Сущности. Я перевёл взгляд на повреждённую руку. Чёрный узор на запястье пульсировал.

— Они не заберут тебя, если ты отдашь мне часть своей силы, — попытался я направить разговор в нужное русло — Ты всё равно ничего не сможешь сделать, когда придут твари. Или когда сойдёшь с ума. Отдай добровольно. Я использую её, чтобы остановить то, что идёт.

— Что? О чём ты? — отпрянул парень от меня, будто его толкнули в грудь. — Ты-ы-ы… Ты что, хочешь забрать мою ману? Как? Кто ты такой? Я же буду беззащитен, пока мана вновь не накопится, — запаниковал парень.

Я понял, что разговоры тут бесполезны. Активировал «Эфирный вампиризм». Тонкие, почти невидимые щупальца коснулись его груди. Маг ахнул, но не от боли — от облегчения. Давление в его голове ослабло, наваждение отступило. Он почувствовал, как что-то чужое и тяжёлое покидает его, уходит по этим световым нитям. Его глаза закатились, и он потерял сознание, рухнув на одеяла. Жив. Опустошён, но жив и, главное, тих.

— Знаешь, Единый, мне всё больше кажется, что магия — это не благословение, а проклятье. Сущность учится. Видимо, она научилась влиять на магов вне зависимости от источника их силы, — задумчиво произнёс я.

«„Наследие“ и „Предел“ — это две стороны одной монеты. Артефакт без особых проблем поглотил кристалл с другим оттенком энергии, а значит, они совместимы» — написал в ответ НМА. — «Сдвиги неизвестно сколько времени путешествуют по мирам, и, возможно, сущность научилась влиять на некоторые виды источников силы. Но, скорее всего, это применимо только к слабым магам. Механизмы сдерживания пока что не дают развернуться пленникам сдвигов на полную».

— Да уж… По-хорошему, сдвиги нужно вычищать, или в конце концов это приведёт к тому, что пленники выберутся из своего узилища и начнут поглощать миры. Один за другим. Их тюрьма превратилась в удобное средство доставки. — высказал я свои выводы вслух.

Пока общался с Единым в моём хранилище прибавилось скромных пятнадцать единиц эфира. Мало, но лучше, чем ничего.

Я спустился вниз. Ольга уже собрала рюкзак. Она стояла посреди столовой, а бандиты жались к стенам, боясь подойти ближе.

— Готово, — подняла девушка рюкзак, — можем идти.

— Вы… вы куда? — уже не так уверенно, как раньше, заговорил Шрам.

Я посмотрел на восток, в сторону города, где уже должны были подниматься панические крики, где сирены ИСБ начинали выть на все лады.

— Туда, откуда они придут, — тихо ответил я. — Навстречу. Потому что бежать бесполезно. Они найдут. Значит, нужно встретить их на своей территории. Или создать такую территорию.

В ментальном пространстве артефакт отозвался тёплой, почти одобрительной пульсацией. Я чувствовал, как он постепенно просыпается после переработки куска инородной энергии.

Мы вышли из детсада в серый, неприветливый день. Вдали, на горизонте со стороны Болхова, небо почернело, будто от полчищ птиц или дыма горящего города. А может, и от того, и от другого.

Ольга шла рядом, её плечо иногда касалось моего. Она молчала, но её присутствие в ментальном канале было теперь не тусклой точкой, а сгустком тревожной, живой энергии. Она была и якорем, и