Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Интервью завершилось подбадривающей проверкой здоровья: «Фюрер встает. Я убедилась, что он совершенно здоров, и слухи, ходившие на этот счет, – ложь». Гитлер добился своего – о чем свидетельствовали немецкие газеты Рейха, которые с момента публикации интервью единодушно тиражировали один заголовок: «Ни один немец не хочет войны».

Свидетель сталинских преступлений

В Советском Союзе не брали интервью у Сталина, а журналисты, побывавшие в стране, в основном отзывались о происходящем положительно. Эта история о 24-летней канадской журналистке Рии Клаймен, которая приехала в СССР в 1928 году. В то время родина социализма приступила к первой пятилетке, которая, как заявлялось, благодаря стремительному развитию промышленности должна была быстро позволить Советскому Союзу догнать и затем обогнать капиталистические страны. Однако четыре года спустя Клаймен была депортирована из страны по обвинению в распространении «ложных сведений» в иностранной прессе.

Когда Риа Клаймен впервые сошла с поезда в Москве, она еще не была профессиональным репортером, но очень стремилась им стать. Многие иностранные журналисты уже побывали в СССР, обычно оставались на три недели и успевали собрать множество новостей, которые вскоре выходили в газетах в виде репортажей. Клаймен же хотела задержаться дольше, побывать в тех местах, куда не доходили другие иностранные корреспонденты, и убедить хотя бы одну канадскую редакцию в значимости полученной ею информации.

У Рии Клаймен было трудное детство. Она родилась в еврейской семье из Польши – тогда оккупированной Россией, – которая, спасаясь от антисемитизма и бедности, эмигрировала в Канаду и обосновалась в Торонто. В пять лет она пострадала в аварии: трамвай отрезал часть ее ноги. В шесть лет Риа потеряла отца, а в 11 ей пришлось работать на фабрике, чтобы помогать семье. Все, что она знала, она осваивала самостоятельно – много читала, посещала вечерние курсы, получила диплом в области торговли. Позже работала секретарем у психоаналитика в Нью-Йорке, а затем у генерального агента Альберты в Лондоне. Жила в Париже и Берлине, быстро изучая французский и немецкий языки.

Когда Риа Клаймен приехала в СССР, она не знала ни слова по-русски, у нее не было ни денег, ни работы, ни жилья. Русский язык она выучила быстро. Что касается остального, то на месте она установила контакт с Уолтером Дюранти, местным корреспондентом The New York Times, который взял ее на работу секретарем. Спустя некоторое время ей удалось опубликовать несколько статей в London Daily Express за сдельную оплату, а затем она стала штатной корреспонденткой.

Для восстановления дальнейшего маршрута Клаймен не хватает точных данных. Известно, что весной 1932 года она совершила поездку на север СССР – вплоть до Карелии, которая в основном была закрыта для иностранцев. Журналистка хотела проверить слухи о том, что политические заключенные и кулаки – собственники, сосланные в ходе коллективизации, – в ужасных условиях занимались принудительным трудом в лесах, на лесопильных и горнопромышленных предприятиях, а также на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Этот канал, начатый в 1931 году, Сталин представлял как ключевой проект пятилетки. Сейчас известно, что около 170 тысяч заключенных было задействовано в бурении канала и примерно 25 тысяч из них погибло. Клаймен прибыла в портовый город Кемь – закрытый для иностранцев, который она называла городом «живых трупов». Там она встретила жен арестантов и бывших заключенных, которым не разрешали покинуть город. Журналистка находилась совсем рядом с монастырем-крепостью на Соловках – первым сталинским лагерем ГУЛАГа. То, что она увидела и услышала, подтвердило слухи. Она написала несколько статей и сумела вывезти их из СССР, минуя цензуру, что вызвало гнев властей.

Большая часть сосланных кулаков происходила с Украины. Клаймен хотела убедиться в этом лично и летом 1939 года отправилась в экспедицию в сопровождении двух подруг. Когда она поделилась своими планами с главным редактором, тот наполовину с опаской, наполовину с иронией ответил, что без промедления напишет ей некролог.

По прибытии на Украину Клаймен столкнулась с первыми последствиями Голодомора – истребления голодом, унесшего жизни четырех миллионов человек из 31 миллиона жителей. Для Сталина «житница Европы» была в центре политики коллективизации. Крестьян лишили земли и имущества, урожай у них конфисковали, дома разграбили и разрушили. Продовольствие в города больше не поставлялось. В августе 1932 года был принят так называемый «закон о трех колосках»: любое хищение социалистической собственности каралось тюремным заключением или смертной казнью. Этот закон стал предлогом для массовых депортаций кулаков. Вооруженные люди обыскивали дома в поисках даже малейших следов спрятанного продовольствия. С января 1933 года начался новый этап: украинцам запретили покидать свои деревни, тем самым обрекли их на голодную смерть.

Когда Риа Клаймен прибыла в Украину, увиденное потрясло ее до глубины души. В статье для Toronto Telegram от 16 мая 1933 года она писала: «Деревни выглядели странно заброшенными и пустыми. Сначала я не могла понять почему. Дома стояли покинутыми, двери распахнуты, крыши обрушились… Мы проехали десять, Пятнадцать таких деревень – и тогда я начала понимать. Это были дома тысяч крестьян, лишенных собственности – кулаков, – которых я видела позже на севере, в шахтах и на лесозаготовках». В одной из деревень к ней подошли женщины и попросили хлеба. Они рассказали о детях, вынужденных есть траву, как животные. Одна из матерей раздела своих детей, чтобы показать их измученные тела: кожа да кости, раздутые животы – живые скелеты. Клаймен побывала и в Харькове, тогдашней столице Украины: «Большой украинский город умирал от голода, – писала она. – Улицы были наводнены нищими, магазины – пусты. Рабочим только что урезали хлебный паек: с двух фунтов в день на человека до одного и четверти».

Деревенские жители не осознавали, что их страдания были следствием решений, принятых на самом верху. Они винили местные власти – настолько, что умоляли Рию Клаймен передать петицию в Кремль: «Скажите Кремлю, что мы умираем от голода. У нас нет хлеба! Мы – хорошие, трудолюбивые крестьяне, преданные советские граждане. Но сельсовет отобрал у нас землю. Мы вступили в колхоз, но не получаем зерна. У нас забрали все – землю, коров, лошадей. Нам нечего больше есть». После этих встреч Клаймен уже не сомневалась: официальная версия властей, сводившая причины голода к якобы произошедшей засухе, не выдерживала никакой критики. Прежде чем вернуться в Москву, она отправилась в Грузию и остановилась в Тбилиси – родном городе Сталина. Именно там, в преддверии депортации, ее арестовали по обвинению в распространении ложной информации.

В сентябре 1932 года ведущие газеты Северной Америки – The New York Times, Boston Globe, Toronto Star и десятки других – писали о депортации Рии Клаймен и причинах, вызвавших скандал. В