Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

течение нескольких месяцев она публиковала одну за другой статьи, рассказывая о том, что видела в ГУЛАГе и какие ужасы переживали люди, страдая от голода. Основная часть ее свидетельств выходила на страницах Toronto Star. Но вскоре общественное внимание угасло, и Риа Клаймен обратилась к другой диктатуре. В конце 1933 года дочь польских еврейских эмигрантов отправилась в нацистскую Германию. Она поселилась в Мюнхене и в течение пяти лет под анонимным именем писала репортажи для London Daily Telegraph. Ей даже удалось взять интервью у Юлиуса Штрейхера – основателя ядовито антисемитского издания Der Stürmer, – который хвастался, что может «учуять еврея с двадцати шагов». В конце разговора он, не ведая, с кем говорит, сказал: «Если что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне – не стесняйтесь». Но в 1938 году, когда в Германии начались открытые антисемитские погромы, Клаймен решила бежать. Вместе с друзьями-евреями она села в самолет, направлявшийся в Амстердам. Лайнер потерпел крушение. Многие пассажиры погибли. Клаймен выжила, но получила тяжелую травму – перелом позвоночника, который едва не оставил ее парализованной. Позже она переехала в Нью-Йорк. Не вышла замуж, не завела детей – и вскоре о ней забыли. А ведь именно она, вместе с британцем Гаретом Джонсом, одной из первых рассказала миру правду об одном из величайших преступлений сталинской эпохи – Голодоморе.

Освещая события в диктатурах – с симпатией или с критикой, – женщины ясно дали понять: отныне не существует сфер, зарезервированных исключительно за мужчинами. Газеты быстро уловили коммерческий потенциал этого сдвига: когда интервью с Гитлером берет мужчина – это вполне обыденно; когда же с ним разговаривает женщина – возникает эффект исключительности, а значит, и прибыль. Так началась эпоха вовлеченной журналистики, в которой женщины без колебаний заняли свое место. Испанская война стала ярчайшим подтверждением их решимости и участия.

9

Импульс войны в Испании

5 октября 1936 года социалистическая газета Le Populaire сообщила своим читателям трагическую новость: специальная корреспондентка в Испании, журналистка Рене Лафон, умерла от ран, полученных в плену у франкистов. 29 августа в районе Кордовы она была тяжело ранена в ногу и захвачена войсками националистов. Лафон находилась в автомобиле республиканской армии, который остановили очередями огня. Прекрасно образованная, близкая подруга и переводчица писателя Висенто Бласко Ибаньеса, она хорошо знала Испанию, ее язык и культуру. Где находилось ее тело – осталось неизвестным.

В 2004 году, спустя 68 лет, Патрисио Идальго – отставной военный и заядлый любитель истории – начал свои исследования в архивах Дворца правосудия Кордовы. Совершенно случайно он наткнулся на свидетельство о смерти Рене Лафон. Согласно документу, причиной ее кончины стала «острая анемия, вызванная кровопотерей в результате травм». Формулировка показалась Идальго подозрительной, и он решил выяснить точные обстоятельства трагедии. Он выяснил, что в сентябре 1936 года в центре Кордовы была установлена зенитная пушка. Один из ее обслуживавших, ныне пожилой человек, припомнил, как примерно 1 сентября видел грузовик с военнопленными, направлявшийся к городскому кладбищу. Одна из женщин, находившихся в машине, попыталась сбежать, но ее быстро догнали. Вскоре послышались выстрелы. Подойдя ближе, артиллерист увидел могильщика, перевозившего тела на тачке. На следующий день несколько солдат рассказали ему, что ночью расстреляли журналистку. Ее тело, как и тела остальных заключенных, было сброшено в общую могилу.

В феврале 2019 года на кладбище La Salud были проведены раскопки. В одной из братских могил обнаружили останки, среди которых – тело женщины. Антропологическая экспертиза установила, что они, по всей видимости, принадлежат Рене Лафон: возраст (58 лет) и характер ранения ноги совпадали. Личность удалось подтвердить с помощью анализа ДНК, предоставленного ее дальней родственницей – телеведущей Маитене Бирабен. Рене Лафон, обвиненная в шпионаже и распространении коммунистической пропаганды, была приговорена к смерти и расстреляна без суда. Франкисты попытались скрыть ее тело, как скрыли тела десятков тысяч других жертв режима.

Отправление

Рене Лафон была далеко не единственной женщиной-репортером, отправленной освещать события Гражданской войны в Испании. По данным профессора Малагского университета Бернандо Диаса Ности, таких женщин было более 180. Они приезжали со всего мира: из Великобритании, США, Франции, а также Германии, Италии, России, Аргентины, Австралии и других стран – и это без учета самих испанских журналисток. Таким образом, именно во время войны в Испании присутствие женщин в роли специальных корреспондентов стало по-настоящему массовым. Конечно, мужчин-репортеров было куда больше, но длительность конфликта, потребность редакций в постоянной ротации журналистов на местах и масштаб происходящего – ведь на карту была поставлена судьба всей Европы – открыли путь для активного участия женщин в военной журналистике.

Речь шла не о привычной войне, где две армии противостоят друг другу, а фронт четко обозначен. Война бушевала повсюду: да, на полях сражений – но не только. Она проникла в города и деревни, в дома мирных жителей. Женщины, дети, старики ежедневно становились ее жертвами. При этом над освещением конфликта не устанавливался жесткий военный контроль, как это было в годы Первой мировой войны. Эта парадоксальная свобода передвижения и наблюдения ослабила путы, в которые прежде были заключены женщины-журналисты. Многие работали внештатно – и видели в этом источник свободы. Так, американка Джозефин Хербст признавалась: «Если бы я была штатной корреспонденткой, мне пришлось бы отправлять что-нибудь каждый день». Некоторые женщины вовсе приезжали в Испанию без контракта с редакцией и уже на месте предлагали свои материалы газетам. До этого женские репортажи сводились, как правило, к гуманитарной тематике. Но в гражданской войне сама «человеческая сторона» сражений приобрела иное значение – и этим воспользовались женщины. Большинство из них были молоды – от 25 до 30 лет, часто без детей, происходили из обеспеченных семей, получили хорошее образование. Многие уже имели опыт путешествий, нередко владели двумя-тремя иностранными языками (хотя редко испанским). Именно в Испании многие выдающиеся журналистки впервые получили военный опыт.

Существовало множество способов попасть в Испанию. Некоторые журналистки оказывались в гуще боевых действий случайно, как британка Джоуз Шерклифф. Она работала в Daily Herald и приехала в Испанию, чтобы освещать Олимпийские игры в Барселоне. Однако за несколько дней до открытия игр вспыхнула гражданская война. Что делать – уехать или остаться? Она выбрала остаться и присылала в газету впечатляющие рассказы о первых столкновениях. Другие женщины приехали вслед за своими мужьями, также работавшими журналистами. Американка Элеанор Пэккард сопровождала мужа Рейнольдса, специального корреспондента United Press, и вместе с ним освещала гражданскую войну. Британка Кейт Манган – художница, модель и актриса – переехала в Париж, где после развода познакомилась