Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

республиканском лагере. Ее активизм вскоре вышел за рамки медицинской помощи: она писала для Karlstads Tidning, призывая читателей помочь Испании, публиковала статьи в других изданиях и вела программу на шведском радио из Мадрида.

Молодая баскская активистка Сесилия де Гильарте, которой был всего 21 год, изначально не была связана с прессой, хотя как активная анархистка группы Los Temerarios опубликовала несколько статей в подпольных анархистских изданиях. Однако война кардинально изменила ее судьбу. Желая участвовать в борьбе, она в ноябре 1936 года вступила в Баскский дисциплинарный корпус, основанный социалистом Амосом Руисом Хироном – одним из героев, провозгласивших Республику в Стране Басков в 1931 году, и впоследствии ее супругом. Эта группа объединяла антифашистов разных направлений: от анархистов из Национальной конфедерации труда (НКТ) до баскских националистов. Гильарте побывала на всех фронтах – в Гипускоа, Бискайе, Сантандере и Астурии. Ее оружием было перо – она сообщала о боях в издании CNT del Norte. Ее интервью с пленными итальянскими и немецкими солдатами поражали воображение и перепечатывались в других газетах. Например, разговор с Карлом Густавом Шмидтом, немецким летчиком из легиона «Кондор», в январе 1937 года запомнился особенно: в панике, не отвечая на вопросы, он повторял одно и то же: «Вы меня убьете?»

Другие женщины, вставшие на сторону республиканцев, были журналистками еще до переезда в Испанию. Одна из них – немка Мария Остен, ярая коммунистка, художница и писательница, близкая подруга Бертольда Брехта, Ильи Эренбурга, Генриха Манна и певца Эрнста Буша. Она стала прообразом Марии – героини знаменитого романа Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол». В 1932 году, в 24 года, Мария влюбилась в Михаила Кольцова, главного редактора «Правды», и последовала за ним в Москву, где получила советское гражданство. В СССР она сотрудничала с Deutsche Zentral Zeitung – коммунистической ежедневной газетой на немецком языке – и принимала у себя множество изгнанников, бежавших от нацизма. Активно путешествовала вместе с Кольцовым, а осенью 1936 года сопровождала его в Испании, где оставалась несколько месяцев и отправляла военные репортажи в московскую прессу. В 1937 году ситуация резко изменилась: сталинский террор обрушился на предполагаемых троцкистских диссидентов и Остен оказалась среди них. Подвергшись опале, она была внезапно отвергнута всеми советскими изданиями. Не имея средств, уехала в Париж, где друзья помогли ей обустроиться. В мае 1939 года она решилась вернуться в Москву, чтобы помочь арестованному Кольцову, но все было напрасно – его казнили в феврале 1940 года. Мария Остен не избежала сталинских чисток: в 1941-м ее обвинили в шпионаже и в следующем году ее расстреляли.

Норвежка Герда Грепп отправилась в Барселону в октябре 1936 года по заданию газеты Arbeiderbladet – издания норвежской Рабочей партии. Ей было всего 29 лет. Герда освещала события на мадридском фронте в сопровождении друзей – писателей Андре Мальро и Людвига Ренна, с которыми познакомилась в антифашистских интеллектуальных кругах. Вместе со своими соотечественниками – писателем Нурдалем Григом и журналисткой Нини Гледич – она призывала норвежцев поддержать Республику и помогла открыть шведско-норвежский госпиталь в Алькое, недалеко от Аликанте.

Приведем также пример француженки Симоны Тери. На момент начала войны ей было 39 лет и у нее уже был богатый опыт работы репортером. Дочь Гюстава Тери, главы газеты L’Œuvre, и Андре Вьоли, она провела детство в журналистской среде. В 1923 году освещала войну за независимость Ирландии, затем работала в Китае, Японии, США и Германии. Знакомство с Испанией оставило у нее болезненные воспоминания. В ноябре 1934 года Симону арестовали на заседании кортесов в Мадриде по приказу крайне правого правительства и без объяснений бросили в тюрьму. Ей сообщили, что обвиняют ее в статье, опубликованной в L’Œuvre и посвященной недавней попытке Каталонии добиться независимости. По версии властей, в материале содержался призыв к убийству генерала Батета, подавившего восстание. Освобождение Симоны Тери и ее возвращение в Париж стали возможными благодаря массовой поддержке левых интеллектуалов, журналистов и юристов. В следующем году она вступила во французскую коммунистическую партию и работала специальной корреспонденткой для изданий L’Humanité, Ce Soir и Regards. Она открыто выражала поддержку республиканцам в своих репортажах. В честь встречи с генералом Мияхой – «спасителем Мадрида» – 18 февраля 1937 года она написала в L’Humanité: «С каким волнением я смотрю на этого храброго солдата, который возглавил хунту обороны в ноябре, когда правительство уехало в Валенсию, солдата, который совершил первое чудо Мадрида». 31 марта 1938 года, когда бомбы посыпались на Барселону, Тери предупреждала в Regards: «Если мы позволим растоптать героическую Испанскую Республику – нужно повторять это и кричать об этом, пока самые трусливые и самые неразумные не убедятся, – этот ужас мы испытаем завтра в Париже, в Тулузе, Ницце, Бордо, Лионе». И когда все было потеряно, 27 марта 1939 года Симона Тери обратилась с торжественным призывом в Ce Soir, требуя освобождения 25 тысяч политических заключенных, содержавшихся в застенках Франко: «Отодвиньте пулеметы, отодвиньте расстрельные взводы! Нельзя терять ни минуты – пусть все политические деятели, литераторы, ученые, пусть мужчины и женщины, даже самые скромные в глубине души, пусть все партии и организации немедленно отправят в Национальный совет Мадрида телеграммы с требованием открыть тюрьмы. Это не политический вопрос – это вопрос человечности».

Репортеры ежедневных газет

Сегодня отеля «Флорида», что когда-то стоял на мадридской площади дель Кальяо, больше не существует – в 1964 году его место заняли магазины. Но в 1936 году именно здесь останавливались журналисты со всего мира, приехавшие освещать гражданскую войну. «Флорида» был элитным отелем, просуществовавшим всего 12 лет. В нем было около 200 номеров, каждый с отдельной ванной комнатой – настоящая роскошь для того времени. В разные годы его гостями становились Андре Мальро, Джон Дос Пассос, Джордж Оруэлл и Антуан де Сент-Экзюпери.

Репортеры обедали и ужинали в единственном еще работающем ресторане на Гран-Виа – просторном зале, где за соседними столами сидели военные, госслужащие… и проститутки. Вирджиния Коулз вспоминала: «Еды было мало, и она была несъедобной. Меню неизменно состояло из салями, тарелки риса, снова салями и фасоли на ужин». К счастью, журналисты, ездившие во Францию, привозили оттуда съестное: ветчину, банки сардин, печенье. А дипломатическая почта доставляла им фуа-гра и изысканные консервы для гурманов. Поэтому каждый вечер скромный ужин продолжался в номере британского корреспондента Сефтона Делмера, которого все называли «Том». Подавая пиво и виски, он устраивал неформальные встречи, куда приходили не только американские коллеги – Эрнест Хемингуэй, Герберт Мэттьюз, Хэнк Горрелл, Томас Лоято, Джордж Сурдес, – но и журналистки: Марта Геллхорн, Вирджиния Коулз, Джозефин Хербст, Хелен