Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

с Яном Курцке, немецким художником-беженцем, ставшим ее любовником. В 1936 году Курцке вступил в Интернациональные бригады, и Манган присоединилась к нему. Благодаря возможности наблюдать за боями она убедила Christian Monitor принять ее в штат корреспондентов, а затем работала в пресс-службе республиканского правительства.

Другая молодая британка, 28-летняя Фрэнсис Дэвис, жившая в Париже, решила испытать судьбу. Желая стать журналисткой, она увидела в гражданской войне шанс реализовать свои амбиции. По собственному признанию, она почти ничего не знала ни об Испании, ни о противоборствующих там фракциях, но была полна решимости поехать туда. Ей удалось присоединиться к небольшой группе американских журналистов, среди которых был Гарольд Кардозо из Daily Express – человек, которому она впоследствии оказала неоценимую помощь. В то время Кардозо и его коллеги находились в Бургосе, штабе франкистов: передавать новости без цензуры было невозможно. Поэтому Фрэнсис выступала курьером – женщина проходила незамеченной. Регулярно она на машине проезжала по территории, контролируемой националистами, нелегально пересекала границу и по телефону передавала газетам статьи, спрятанные за поясом. Но вскоре, устав ждать, она предложила главному редактору Daily Mail – который был на другом конце провода – собирать информацию самостоятельно. Один из журналистов, к которому она наведывалась, предостерег ее: «Очень маловероятно, что женщину допустят к освещению войны. Я бы предпочел тебя отговорить…» Однако она рискнула – и не ошиблась: редактор, впечатленный ее храбростью и настойчивостью, согласился принять ее в штат. В своей книге «Моя тень под солнцем» (My Shadow in the Sun), изданной в 1940 году, она вспоминала: «Я кладу телефонную трубку и улыбаюсь во все лицо. Если бы рядом был кто-то, я бы его обняла. <…> Я журналистка. Я работаю в лондонском Daily Mail. У меня будет журналистское удостоверение. Я уже не лишний груз в машине. <…> Я – Дэвис из Daily Mail». С тех пор она продолжала ездить туда и обратно, теперь уже самостоятельно отправляя собственные репортажи.

Для Вирджинии Коулз (родившейся в 1910 году) гражданская война стала возможностью выйти за рамки бессмысленных и шаблонных рубрик, которые традиционно поручали женщинам: «Когда в Испании разразилась война, – вспоминала она позже, – я увидела шанс писать более серьезные и значимые репортажи». Вдохновленная успехом интервью с Муссолини, Коулз встретилась с редактором Harper’s Bazaar и убедила его отправить ее в Европу для освещения конфликта. В начале 1937 года она прибыла в Париж, где ее охватило тревожное чувство: она не знала никого в Испании, не говорила по-испански и не имела ни малейшего представления о работе военных корреспондентов. Она почти сожалела о сделанном выборе. Тем не менее 31 марта 1937 года, всего через несколько дней после Гвадалахарской операции, она отправилась в Тулузу и села на самолет, который доставил ее в Валенсию. С октября того же года круг ее деятельности расширился – она начала писать и для The Sunday Times. Однако Коулз стала жертвой гендерных предрассудков: ее статьи политического, военного и дипломатического характера печатались без подписи. Она была «опытным обозревателем», но ее имя появлялось лишь под материалами, соответствовавшими традиционным ожиданиям о роли женщины – то есть посвященными последствиям войны для мирного населения.

Война в Испании стала для Марты Геллхорн дебютом как крупного военного репортера. В 1936 году, когда вспыхнул конфликт, молодая американка (ей было 28 лет) жила между Парижем и Лондоном. Она уже написала один роман и работала над другим. В ее жизни было множество занятий: она публиковала статьи о моде в американских журналах, работала в салоне красоты, иногда позировала моделью для Коко Шанель, путешествовала по США для агентства по борьбе с бедностью, основанного Франклином Рузвельтом, где познакомилась с фотографом Доротеей Ланж. Ее даже приглашала в Белый дом жена президента, ставшая ее близкой подругой. Связи с писателем Бертраном де Жувенелем открыли Марте двери в парижскую и европейскую интеллигенцию. В 1934 году она побывала в Германии, где ее пацифизм превратился в страстный антифашизм. Короче говоря, до начала войны в Испании ее жизнь была насыщенной, но никак не связанной с военной журналистикой.

В декабре 1936 года Марта Геллхорн провела Рождество с семьей в Ки-Уэст, штат Флорида. Там, в одном из баров, она встретила Эрнеста Хемингуэя. Он пригласил ее остановиться на своей вилле, которую приобрел восемь лет назад и где жил со второй женой, Полин. Хемингуэй рассказал, что собирается отправиться в Испанию. Идиллию между ними оставим на потом. Вернувшись в Париж и закончив работу над своим вторым романом, Марта решила присоединиться к писателю. Получив рекомендательное письмо от главного редактора журнала Collier’s[29], она пересекла границы и в марте 1937 года отправилась в Мадрид в одиночку, взяв с собой лишь рюкзак, 50 долларов наличными и три слова по-испански. В Мадриде она присоединилась к группе журналистов, в которой был и Хемингуэй. Возможно, именно он предложил ей написать о бомбардировках города. В ноябре 1936 года франкистам при поддержке немецкой авиации не удалось захватить столицу, и фронт стабилизировался. Но с тех пор жители Мадрида ежедневно подвергались артиллерийским и авиаударам.

Марта Геллхорн отправила свою первую статью по почте одному из друзей в журнал Collier’s, и, вопреки всем ожиданиям, ее опубликовали. Тираж издания был далеко не маленьким – 2,4 миллиона экземпляров, а аудитория – почти десять миллионов читателей. Она вспоминала: «После следующей статьи [журнал] впервые поместил мое имя в список авторов. <…> Попав в этот список, я, видимо, стала военным корреспондентом (sic)»[30].

Активистки-журналистки, журналистки-активистки

Девять из десяти женщин-журналисток (среди мужчин пропорции были примерно такими же) освещали войну преимущественно в республиканской зоне. Вероятно, туда было проще попасть, чем к франкистам, однако этот явный дисбаланс объясняется прежде всего антифашистскими убеждениями, которые сильно влияли на репортажи женщин. В то время как американцы провозглашали журналистский нейтралитет основополагающим принципом, Марта Геллхорн открыто говорила о лицемерии «всего этого дерьма объективности», которое искажало реальность происходящего на местах.

Гражданская война ярко продемонстрировала женский активизм. В некоторых случаях политическая деятельность предшествовала работе военной корреспонденткой – как показывает пример Кайсы Ротман, которой в 1936 году было 33 года и которая стала первой шведской женщиной-добровольцем в этом конфликте. Она стремилась стать журналисткой и писать для газеты Karlstads Tidning, но отец, секретарь редакции, настаивал, чтобы она продолжила обучение. Ротман изучила сестринское дело, получила диплом в Париже, выучила восемь языков и даже начала карьеру профессиональной танцовщицы марафонов. В 1934 году она переехала в Барселону и открыла там туристическое агентство. С июля 1936 года Кайса добровольно устроилась медсестрой в