Новые изобретения и последние новшества - Гастон де Павловски

Катона в De re rust. и Плиния, с помощью трубочки, сделанной из плюща, выцеживали из разбавленного вина воду, промывали вино в чане с водой, а затем пропускали его через воронку, перегоняли воду из одного сосуда в другой или же изобретали маленькие автоматические приспособления, то есть такие, которые двигаются сами собой[50].

Читая у Рабле о трехфутовом гульфике Панурга, о девицах, которые взяли моду носить тугие воротники (куда, возмутительное дело, теперь и не просунуть руку!), об изобретателях соусов «Мадам» и «Робер», находишь поразительные рифмы с главами «Новых изобретений…»: интонацию, псевдоученый стиль, внимание ко всем сторонам жизни общества, моде, политике…

Предпосылая своей книге эпиграф из Рабле, Павловски ясно обозначает родство с любимым писателем и приоткрывает авторский замысел. «Новые изобретения…» написаны «…не для игры, а для всякого рода остроумных забав, основанных всецело на арифметике»[51]. С одной стороны, фельетоны писались для развлечения: в предисловии Павловски посвящает их друзьям, сражающимся на фронте, которым так необходима дружеская шутка, чтобы не пасть духом и не сойти с ума от увиденного. Смех – еще и лекарство от слишком серьезного восприятия действительности. С другой стороны, фельетоны – развлечение не пустое: чтобы насладиться произведением, читатель должен уметь думать, проявлять чуткость к игре звуков и слов, обладать широкой эрудицией. И, конечно, сам эпиграф уже ироничен, ведь далеко не все изобретенные Павловски новшества основаны на законах арифметики. Точнее сказать, чаще всего они противоречат законам физики и здравому смыслу.

Спускаясь дальше по реке времени, мы наплывем на Гюстава Флобера (1821–1880), и в фокусе нашего внимания окажется не самый известный незавершенный роман «Бувар и Пекюше», прямо упомянутый Павловски в одном из фельетонов. Последнее произведение Флобера задумывалось как едкая и горькая насмешка над человеческим родом. Конторские переписчики Бувар и Пекюше уединяются в деревне и предаются поверхностному, беспорядочному изучению наук. Не таковы ли главные персонажи книги Павловски – вымышленные корреспонденты, сциентисты, любители гаджетов, буржуа, полагающие, что смыслят в науке? Парадоксальным образом, когда Рабле, Флобер или Павловски собирают воедино знания человечества, из-под пера выходит эпопея человеческой глупости. В «Лексикон прописных истин», который Флобер планировал поместить в конце романа, вошли штампы и клише, необходимые для выживания в приличном обществе. Вот лишь несколько жемчужин, показывающих, что запечатленная Павловски современность назревала уже во второй половине XIX века:

Думать – мучительно.

Изобретатели – умирают обычно в больнице.

Комфорт – ценное современное изобретение.

Лаборатория – необходимо иметь в имении.

Осуждение всего нефранцузского – доказательство патриотизма.

Ремесла – совершенно бесполезны, ибо их заменяют теперь машинами, которые вырабатывают всё гораздо быстрее[52].

Большое влияние на Павловски оказал его старший современник Альфонс Алле (1854–1905). Он играл с грамматикой, звуками, рифмами, создавая искрометные афоризмы («Пока мы соображаем, как бы получше убить время, время методично убивает нас»). За последние двадцать пять лет жизни Алле написал больше полутора тысяч коротеньких рассказов, полных бурлескных находок. В его произведениях упоминается рецепт лечения хронических ларингитов у жирафов Верхнего Нигера, матовые аквариумы для застенчивых рыб, перевернутая Эйфелева башня, превращенная в кубок с железистой водой… Эти инновации, как родные, вписались бы в книгу Павловски!

В 1893–1894 годах выходят комиксы Кристофа (1856–1945) под названием «Жизнь и злоключения ученого Косинуса», где рассеянный герой мастерит немыслимые средства передвижения с целью совершить кругосветное путешествие. Самое выдающееся его изобретение называется «anе´mе´lectroreculpе´dalicoupeventombrosoparacloucycle» и сочетает все существующие и несуществующие движущие силы. Косинус экипируется также носками-зонтиками и ружьем с изогнутым дулом для стрельбы из-за угла, которое взрывается у него в руках.

Павловски жил на Монмартре и посещал известные кабаре, прежде всего «Черную кошку», где с 1881 по 1897 год собиралась богема. Там он, вероятнее всего, встречался с Верленом, Дебюсси и Сати, который подрабатывал пианистом, с поэтом-символистом Жюлем Лафоргом и Альфонсом Алле, а также с любителем велосипедов Гийомом Аполлинером.

Павловски общался с Тристаном Бернаром (1866–1947) – тоже спортивным журналистом, автором рассказов, романов, театральных пьес, а также сотрудником газеты «Утка на цепи», другом и продолжателем дела Альфонса Алле. Дружил Павловски и с Альфредом Жарри (1873–1907), предшественником абсурдистской литературы, автором гротескной драмы «Король Убю» и пьесы «Гиньоль», где впервые употреблен термин «патафизика». По одному из определений, эта наука описывает вселенную, дополняющую нашу, и зиждется на истине противоречий и исключений. Именно поэтому она так пришлась по вкусу Павловски, а в будущем – сюрреалистам, членам объединения УЛИПО, Марселю Дюшану и Раймону Кено.

Триумфальное шествие науки

На рубеже XIX–XX веков технический прогресс набирает невиданные ранее темпы, и Париж становится центром научной и изобретательской жизни. В 1881 году здесь проходит Международная электрическая выставка, где Томас Эдисон представил лампу с угольной нитью, Вернер фон Сименс – первый электрический трамвай, Александр Белл – первый коммерческий телефон, Марсель Депре продемонстрировал электрическую распределительную сеть, Густав Труве – экспериментальный электромобиль. В 1900 году на Всемирной выставке в Париже пятьдесят миллионов посетителей впервые увидели озвученные фильмы и эскалаторы, консервированный суп, дизельный двигатель. Развивается воздухоплавание, в 1901 году пионер авиации Альберто Сантос-Дюмон облетает Эйфелеву башню на дирижабле со скоростью двадцать километров в час, а за год до этого совершает первый полет немецкий цеппелин. В 1903 году Антуан Беккерель, Пьер и Мария Кюри получают Нобелевскую премию по физике за исследования радиации. Нескольким французским ученым присуждается Нобелевская премия по химии за изучение давления в растворах, радия и полония, органической химии, хлорофилла. Нобелевские премии получают и немецкие ученые.

В 1893 году братья Люмьер запатентовали синематограф. Двадцать восьмого декабря 1895 года в Гран Кафе на бульваре Капуцинок проходит первый коммерческий кинопоказ – с тех пор в этот день отмечается День рождения кино. Одна из самых любимых зрителями картин – сорокадевятисекундная комедия «Политый поливальщик». Однако Томас Эдисон, над которым Павловски неоднократно подшучивает, запатентовал кинетоскоп на два года раньше Люмьеров. Наука, как и спорт, становится плацдармом международного соперничества. Несмотря на все успехи Франции, по промышленному производству на 1914 год она остается позади США и Германии. Это обстоятельство усиливает желание доказать миру, что Франция умеет не только писать стихи, но и совершать научные открытия, как пишет Павловски в предисловии. Не случайно больше всего нелепых изобретений в своей книге он приписывает варварам – американцам и немцам, называя последних непереводимым презрительным словом boches: что-то вроде «фрицев», которые в русском языке стали так называться только во Вторую мировую. Французы не забыли, как в 1871 году немцы отняли у родины Эльзас и Лотарингию, и готовятся брать реванш; усиливаются патриотические и националистские настроения.

Если Рабле жил в эпоху Коперниканского переворота, в век Павловски теория относительности пространства-времени теснит ньютоновскую механику и в корне меняет представления человечества о мире. Темп жизни безвозвратно ускоряется; нужно быстрее передвигаться, передавать информацию, даже принимать пищу. С 1895 года