Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

солнечный свет и заискрились золотом, будто обдумывая, стоит ли отвечать, а потом поставил бокал обратно и поднялся с кровати — плавно, изящно, каждое движение было воплощённой грацией, он двигался, как хищник, уверенный в своей силе, — и шагнул ближе.

Я прижалась к стене сильнее, но отступать было некуда, только холодный камень за спиной и этот фейри, приближавшийся неспешно и наслаждавшийся моим страхом.

Он присел на корточки передо мной, опустился до моего уровня, и его глаза заглянули в мои — так близко, что я видела, как серебро в них сплеталось с зелёным, как цвет переливался, менялся, гипнотизировал, тянул и не давал оторваться.

— Весенний Дворец, — произнёс он мягко, почти ласково, точно делился секретом. — Сердце моих владений. Мой дом последние две тысячи лет. Теперь и твой, дорогая Верена.

Пауза, усмешка стала шире, и я увидела, как на его шее узоры-лозы зашевелились и потемнели, будто отреагировали на его эмоции.

— А я — Дориан Торнвейл. Король Шипов и Весны. Властитель Расцветающих Земель. Хранитель Вечного Сада. Тот, кого ты призвала, когда выпила мой дар и произнесла своё имя под моей луной.

Имя упало в тишину, тяжёлое и звучное, и от него по коже пробежала новая волна холода.

Король. Король Шипов. Тот, чей голос я слышала на поляне, чьи руки держали меня, чьё дыхание обжигало ухо.

— Морикай, — прорвалось из меня отчаянно, молитвой, криком о помощи. — Где он?! Что ты с ним сделал?!

Дориан выпрямился и поднялся, а взгляд метнулся куда-то в сторону, к высоким окнам, за которыми виднелись верхушки деревьев, утопающих в цветах, точно вопрос не заслуживал серьёзного ответа.

— Понятия не имею, — произнёс он равнодушно, пожав плечами, и этот жест был таким небрежным, таким безразличным, что ярость вспыхнула где-то под рёбрами. — Оставил на поляне. Среди мёртвых. Он был ранен, истекал кровью... — Пауза, взгляд вернулся ко мне, и усмешка тронула рот. — Если повезло — сдох быстро. Если нет... ну, кровопотеря — штука медленная и мучительная.

Нет. Нет, нет, нет.

Слово застряло в горле, не вышло, только ужас разлился ледяной волной, затопил лёгкие, не давая вдохнуть, и мир поплыл перед глазами, потерял чёткость.

Морикай. Мёртв. Я убила его. Призвала этого монстра, и он бросил Морикая умирать. Одного, в лесу, среди тел.

***

— Он был ранен, — прошептала я, и губы едва шевелились, голос пропал куда-то, стал тонким и ломким. — Истекал кровью. Если ты его бросил там... Боги, если ты просто оставил его...

— Тогда он труп, — закончил Дориан спокойно, и в тоне не было ни капли сожаления, только лёгкая скука, будто обсуждал погоду. — Холодный, окоченевший, которого сейчас пожирают лесные твари. Впрочем, — он небрежно махнул рукой, — какая разница? Ты здесь. Моя. А он... больше не имеет значения.

Слёзы обожгли глаза, но я не дала им пролиться, просто сжала челюсти так сильно, что зубы заскрипели, а кулаки сомкнулись на простыне до побелевших костяшек.

Морикай мёртв. Из-за меня. Я призвала этого монстра. Выпила проклятый эликсир. Произнесла имя. И он умер, пытаясь меня спасти.

Вина разъедала изнутри, тяжёлая и горькая, как яд, но под ней нарастало что-то другое — ярость медленная, тлеющая, поднимавшаяся из самой глубины души.

— Что ты хочешь от меня? — выплюнула я, и слова зазвенели по комнате, полные ненависти. — Почему я здесь?!

Дориан усмехнулся, подошёл к высокому шкафу у стены, распахнул его и достал халат — длинный, из тёмно-зелёного шёлка, расшитый золотыми нитями, — накинул на себя небрежно, не завязывая.

— Ты призвала меня, Верена, — произнёс он, оборачиваясь, и в словах зазвучала насмешка. — Выпила Слёзы Весны. Произнесла своё имя трижды под полной луной. Это древний ритуал, призыв о помощи, адресованный мне.

Он шагнул ближе, и я сжалась, но он не остановился, присел на корточки снова и заглянул в глаза.

— И я пришёл. Спас тебя. Убил твоих врагов. — Рука провела по моей щеке, и я дёрнулась, но он удержал, сжал подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Теперь ты должна мне. Жизнь за жизнь. Имя за спасение. По всем законам фейри ты моя, дорогая.

— Я не знала! — Слова сорвались на крике. — Не понимала! Там ничего не было написано про... про призыв! Только про силу! Что эликсир пробуждает магию! Некромантию! Я должна была получить её, а не... не призвать тебя!

Дориан усмехнулся, отпустил мой подбородок и выпрямился, отошёл к окну, встал спиной, глядя на сад.

— Эликсир работает, дорогая, — произнёс он мягко, и в голосе слышалась насмешка. — Пробуждает силу. Именно так, как обещано. Монахи не солгали.

Он обернулся через плечо, посмотрел на меня.

— Но для правильного пробуждения нужен ритуал. Наставник. Священное место. Защитные руны. Правильные слова в правильное время под правильной луной.

Пауза, усмешка стала шире.

— Незнание не освобождает от последствий, — оборвал он мягко, но непреклонно. — Ты сделала выбор. Теперь живёшь с последствиями.

Он отошёл к столику, взял бокал с тёмно-красным вином и сделал медленный глоток, не отрывая глаз.

— Впрочем, — произнёс он задумчиво, — мы отвлеклись на болтовню. А я не люблю менять планы.

Он поставил бокал обратно, и глаза скользнули по мне — медленно, оценивающе, задержались на простыне, которую я судорожно прижимала к груди.

— Мы закончим то, на чём остановились. До того, как ты так неудачно назвала меня чужим именем.

Шаг ко мне, ещё один.

Сердце забилось яростнее, паника накатила удушающей волной.

— Не подходи, — прошипела я, прижимаясь к стене сильнее. — Не смей!

Он усмехнулся, присел на корточки передо мной снова, и рука потянулась к краю простыни.

— Смею, дорогая. Ты моя. По праву магии, по праву имени, по праву долга. Я могу делать с тобой всё, что пожелаю.

Он дёрнул за ткань.

Я вцепилась сильнее, но его хватка была крепче, он тянул, и простыня начала выскальзывать, обнажая плечо, грудь.

— НЕТ! — Я дёрнулась, попыталась оттолкнуть его, ударила ладонью в грудь, но он даже не качнулся, просто поймал моё запястье и прижал к стене над головой.

Второе запястье последовало — он был быстрым, слишком быстрым, — и я оказалась придавлена к холодному мрамору, обе руки удерживались одной его ладонью, а простыня сползла, оставив меня беззащитной.

— Отпусти! — Я извивалась, пыталась вырваться, но