Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Я не думала.

Просто метнулась вперёд, шагнула между ними — резко, отчаянно, развела руки в стороны, загораживая Дориана собой, и мир замедлился.

Меч замер.

В сантиметре от моего лица.

Я видела каждую деталь — серебристую магию, что искрила на лезвии, царапину на металле, отражение собственного лица в отполированной стали, искажённое и бледное.

Чувствовала дыхание, что вырывалось рвано, слышала, как кровь стучит в ушах, как сердце колотится так яростно, что грудь болит.

Морикай замер.

Глаза расширились, серебро в них вспыхнуло ужасом, и меч дрогнул, опустился на несколько миллиметров, но всё ещё был слишком близко, слишком опасно близко.

— Верена... — Имя прозвучало надломленно, едва слышно, будто его вырвали силой. — Отойди. Сейчас же.

— Нет, — выдохнула я твёрдо и не отвела взгляда, смотрела прямо в его глаза, серебристые, полные боли и ярости. — Не отойду.

Я шагнула ближе, к нему, и лезвие коснулось моей щеки — холодное, острое, магия обожгла кожу, но я не дрогнула.

— Прошу тебя, — прошептала я тише, и слова вышли мягкими, умоляющими. — Не недооценивай меня.

Его дыхание сбилось, меч дрогнул.

— Хотя ты прав, — добавила я и коснулась его руки, что сжимала рукоять до побелевших костяшек. — Ты спас меня первым. И я никогда не забуду этого.

Пауза, я сжала его пальцы.

— Но сейчас мне нужно, чтобы ты доверился. Мне.

Его глаза закрылись, и что-то в лице дрогнуло, сломалось, меч опустился, лезвие отошло от моей щеки.

Я резко развернулась и с высокомерием посмотрела на Дориана, что стоял в двух шагах, скрестив руки на груди и наблюдая за нашим обменом с таким интересом, таким явным наслаждением, будто смотрел лучший спектакль в жизни.

Я подняла подбородок, сделала шаг вперёд и ткнула пальцем в его обнажённую грудь.

— Одной свободы будет маловато, — произнесла я, и голос зазвенел по саду, полный вызова и дерзости, которой не чувствовала, но изображала так убедительно, как только могла. — За пятидневное развлечение тебя и твоих чёртовых придворных.

Дориан поднял бровь, усмешка тронула губы, но он молчал, ждал.

Я шагнула ближе, не отводя взгляда от серебристо-зелёных глаз, что переливались, смотрели на меня с таким любопытством, будто я была загадкой, которую он пытался разгадать.

— Если я одержу победу, — продолжила я, и пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но голос остался твёрдым, — ты не только меня освободишь.

Пауза, вдох, и последние слова вырвались с силой:

— Но и поможешь Морикаю. Снимешь проклятие. Исцелишь крыло. Сделаешь всё, что в твоих силах. Даже если придётся идти к Королю Тьмы и договариваться лично.

Тишина упала тяжёлая, звенящая.

Дориан смотрел на меня не отрываясь, и на лице медленно расползалась улыбка — широкая, восхищённая, полная неподдельного удивления и чего-то ещё, тёмного и мурашки пробежали.

— Боги, — прошептал он наконец, и в голосе слышалось искреннее восхищение. — Ты бесценна, Верена. Абсолютно, дьявольски бесценна.

Морикай шагнул вперёд, пошатнулся, но голос прозвучал твёрдо, хотя слышалась боль в каждом слове:

— Стой.

Дориан обернулся, поднял бровь.

— Что ещё, Морикай? Хочешь добавить ещё условий? — Усмешка. — Может, потребуешь мой трон в придачу?

Морикай не ответил на насмешку, просто выпрямился, насколько мог.

— Неправильно взваливать всю ответственность на неё, — произнёс он, и в словах слышалась такая твёрдость, такая непреклонность, что я замерла. — Одну. Против твоих испытаний, Дориан.

Он шагнул вперёд, меч воткнул в землю, оперся на него обеими руками, и я видела, как пальцы дрожат от напряжения, от слабости, но держат крепко.

— Я буду проходить испытания вместе с ней.

Сердце ухнуло.

— Морикай, нет...

Он не посмотрел на меня, продолжал смотреть на Дориана, и в серебряных глазах горело что-то упрямое и отчаянное.

— Вместе, — повторил он жёстче. — Мы — команда. Оба проходим. Оба рискуем. Это справедливо.

Дориан застыл, и на лице появилось что-то новое — интерес, острый и яркий, глаза заблестели, как у ребёнка, получившего подарок, о котором даже не мечтал.

— Вместе? — повторил он медленно, смакуя каждую букву, словно дегустировал редкое вино. — Ты и она? Оба в моих испытаниях?

Морикай кивнул — один раз, тяжело, — и я видела, как что-то в нём сломалось, погасло, будто последняя надежда улетела, а на её месте осталась только решимость умереть, если понадобится, но не оставить меня одну.

— Оба.

Тишина протянулась — звенящая, тяжёлая, — и Дориан смотрел на него не отрываясь, не моргая, а потом рассмеялся.

Сначала тихо — глухой смешок, что вырвался из груди, — потом громче, звонче, пока смех не разлетелся по саду, и не заставил стражников и фейри, что наблюдали издалека, с любопытством переглянуться.

— Ох, Морикай! — выдохнул он сквозь смех, и в голосе слышалось искреннее, неподдельное восхищение. — Вот это интереснее! Гораздо, гораздо интереснее, чем я мог представить!

Он обошёл нас обоих — медленно, оценивающе, — и в глазах плескалось предвкушение, жадное, хищное, голодное.

— Наследник Тьмы, — пробормотал он, и голос был полон какого-то тёмного восторга, — проклятый принц, добровольно отдаёт себя в мои руки ради смертной девчонки.

Он покачал головой, будто не веря собственным словам.

— Твой отец будет в ярости. Или в шоке. Или и то, и другое. — Пауза, усмешка потемнела. — Жаль, что я не увижу его лицо, когда узнает, что его драгоценный сын-предатель всё ещё жив и играет в героя на моих условиях.

Морикай молчал, челюсти сжаты так сильно, что мышцы на скулах дрожали, но он не ответил, просто стоял, а кровь капала с его пальцев, оставляя лужицы у ног.

Дориан повернулся ко мне.

— А ты хитрая, Верена, — прошептал он мягко, — выторговываешь больше. Не просто свою свободу, но и его исцеление.

Пауза, пальцы провели по моей щеке, и от прикосновения по коже побежали мурашки, холодные и неприятные.

— Кто она для тебя, Морикай? — спросил он тихо, не оборачиваясь. — Что в ней такого, что ты готов на всё? Жизнь? Свободу? Себя?

Молчание.

Я почувствовала, как Морикай смотрит на меня — чувствовала взгляд на затылке, тяжёлый, полный чего-то, что заставило сердце сжаться, — но не обернулась, боялась того, что увижу в его глазах, боялась собственной реакции на это.

Дориан усмехнулся, поднялся и