Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев

— Граждане судьи, — закончил Оцеп, — ... не только как защитник, но и как человек, прошу с вашей стороны гуманизма по отношению к моему подзащитному.

Малиновскому предоставили последнее слово. Он использовал его для того, чтобы вступить в спор относительно размера жалованья, которое он получал в департаменте полиции, — 500 или 700 рублей... Ни одного искреннего слова не прозвучало в последней речи Малиновского перед Трибуналом.

Вечером 5 ноября 1918 года Карклинь в напряженной тишине зала объявил приговор: Он был краток: «Именем Российской Социалистической Федеративной Советской Республики Революционный трибунал при ВЦИК.., заслушав и рассмотрев в заседании своем пятого ноября сего года дело Романа Вацлавовича Малиновского... 40 лет, по обвинению его в провокаторстве, признал: предъявленные к нему, Малиновскому, в заключении Обвинительной коллегии Революционного трибунала при ВЦИК обвинения доказанными, постановил его, Малиновского, расстрелять. Приговор привести в исполнение в 24 часа...».

В ночь на 7 ноября 1918 года приговор был приведен в исполнение.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Всего полгода работал Виктор Кингисепп в органах Верховного Революционного трибунала при ВЦИК и во Всероссийской Чрезвычайной комиссии. Если оценивать его деятельность по значимости дел, которые он вел, Кингисепп, бесспорно, являлся главным следователем Советской республики. Несмотря на сравнительно короткий срок работы в Трибунале и ВЧК, он внес большой вклад в борьбу рабоче-крестьянского государства против внутренней и внешней контрреволюции.

В органы Трибунала и ВЧК Кингисепп пришел сложившимся партийным и государственным деятелем. Но сотрудничество с такими выдающимися руководителями этих органов, как Ф. Дзержинский, Н. Крыленко, Е. Розмирович, Я. Петерс, М. Лацис, с народным комиссаром юстиции П. Стучкой не прошли бесследно. Кингисепп вырос в работника всероссийского масштаба. Конечно, в этом росте огромную роль сыграла его деятельность во Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете. В Москве Кингисепп имел возможность часто слышать В. И. Ленина, встречаться с Я. М. Свердловым, выполнять задания ЦК РКП(б), Президиума ВЦИК и Совета Народных Комиссаров.

Работа в Трибунале и ВЧК оказалась весьма полезной и для той нелегальной деятельности, которую потом в течение ряда лет вел Кингисепп в буржуазной Эстонии.

Товарищи Кингисеппа по нелегальной жизни вспоминают, что в редкие часы отдыха где-нибудь на конспиративной квартире он садился на пол около топившейся печки, задумчиво смотрел на огонь и подолгу рассказывал о Москве, о встречах с Дзержинским, о работе в Трибунале и ВЧК...

И там, в Москве, не забыли о Кингисеппе. Чекисты надеялись, что он вернется в их семью, вновь будет вместе с ними бороться с контрреволюцией. До Кингисеппа доходили сведения о шагах, которые предпринимал Ф. Э. Дзержинский для отзыва его в Москву и возвращения на работу в ВЧК. Приведем два письма Кингисеппа, относящиеся к 1921 году; оба они адресованы товарищу, через которого поддерживалась связь с Исполкомом Коммунистического Интернационала, с заграничным бюро ЦК Коммунистической партии Эстонии.

Письмо первое:

«С изумлением и недоумением прочел я Вашу краткую лаконичную записку, что Вами получено от ЦК «предписание» «вернуть» меня в Россию.

Мой «срочный ответ» — наспех набросанный — гласит так.

1) Уже третий год, как я свыкся с мыслью вернуться в Россию... вместе с эстляндским пролетариатом.

2) Я не имею того впечатления, будто я здесь лишний. На мне лежит все наше подпольно-типографское дело; инструктирование Коммунистической рабочей фракции Эстонского государственного сборища; редактирование легального органа, причем приходится давать не менее 2000 строк статей от себя в неделю; редактирование и авторство всех наших политических изданий.

3) Так как я состою членом Эстляндского ЦК КП, то «вернуться» к домашним пенатам я могу только с согласия этого ЦК, а оному ЦК, несомненно, было бы необходимо при обсуждении и решении этого вопроса знать причины «предписания» «вернуть» меня в Россию...

P. S. Был бы весьма обязан, если бы Вы помогли мне узнать, чьей инициативе и каким мотивам надо приписать это «предписание».

Письмо второе:

«...Спасибо за сообщение о генезисе известного «предписания». Я вполне понимаю т. Дзержинского Но, надеюсь, что он поймет и меня. Пока меня здесь некем заместить, я считаю свое «пребывание» здесь нужным и более целесообразным. А во-вторых, я не могу «вернуться», пока мой уход хоть мало-мальски может быть похож на бегство с передовых позиций. Я надеюсь, что товарищи «там» поймут: не может «вернуться» при сегодняшних обстоятельствах тот, который борется и боролся против всех товарищей, которые имеют желание вернуться».

Из этих писем явствует, что об отзыве Кингисеппа в Москву ставил вопрос председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский. Однако Кингисепп не считал возможным покинуть Эстонию, тех «с кем боролся в самых жестких условиях, — как он писал из подполья жене. — Такова моя партийная этика». Кингисепп справедливо полагал, что эстонский пролетариат, нелегальная Коммунистическая партия крайне нуждались в нем здесь, в буржуазной Эстонии. Заменить его тогда не мог никто.

Кингисепп оставался на боевом посту до своей гибели в мае 1922 года.

Когда в Москве было получено известие о расстреле Кингисеппа, Ф. Э. Дзержинский внес в Президиум Всероссийского ЦИК предложение: потребовать от правительства буржуазной Эстонии передачи Советской России тела Кингисеппа для погребения. ВЦИК постановил: «...перевезти тело бывшего члена ВЦИК и заслуженного советского работника товарища Кингисеппа, расстрелянного по приговору эстонского полевого суда в г. Ревеле». Предполагалось похоронить Кингисеппа у Кремлевской стены. Буржуазное правительство, однако, отказало в выдаче тела.

Кингисепп вошел в историю не только как выдающийся строитель и теоретик Коммунистической партии Эстонии, но и как видный чекист, передовой борец молодой Советской России против контрреволюции.

ВИКТОР ЭДУАРДОВИЧ КИНГИСЕПП

Биографическая справка

Виктор Кингисепп родился 12 (24) марта 1888 года на острове Эзель (Сааремаа), около города Аренсбург, который сейчас носит его имя. Вскоре семья переселилась в город, где отец работал машинистом на кожевенном заводе, ведал паровым хозяйством. Хотя родители и не располагали лишними средствами, они все же отдали Виктора в гимназию. Ему было пятнадцать лет, когда он вошел в марксистский кружок учащихся. Кружок при содействии М. И. Калинина получал ленинскую газету «Искра», которую читал и Кингисепп. Будучи в последнем классе гимназии, он сблизился с местной группой социал-демократов и по ее заданию размножал и распространял прокламации. Как революционер он сложился под влиянием событий 1905— 1907 годов.

Окончив в 1906 году гимназию, Виктор уехал в столицу и поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. Через проживавших в Петербурге эстонских большевиков он установил тесные связи с РСДРП и вступил в ее ряды. Виктора включили в состав эстонской