Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев

меня и зародилось подозрение относительно Малиновского. Я поделилась с товарищами, но они разуверили меня — сведения полиции, мол, дает Черномазов. Я решила, что ошиблась...

— Черномазов изобличен как провокатор! — напомнил Кингисепп.

— Знаю... Осенью я по указанию ЦК приняла на себя секретарство в думской фракции, в «шестерке»; председателем ее был Малиновский. Мы вместе работали... Работать с ним было очень трудно... нервный, неуравновешенный, болезненно самолюбивый человек.

Вскоре я оказалась без квартиры и поселилась у Малиновского. Так я получила возможность видеть его постоянно... Я заметила, что Роман часто уходит куда-то по вечерам, надев сюртук. Это переодевание Малиновский объяснял тем, что едет разговаривать с председателем думы Родзянко, его заместителем князем Волконским, и потому это меня не смущало. Некоторое время спустя я стала замечать, что многочисленные провалы совпадают с отъездами Малиновского из Петербурга. При нем наших не берут, а без него берут... Один из провалов питерского комитета окончательно привел меня к мысли о провокации со стороны Малиновского...

Елена Федоровна встала, прошлась по кабинету. Потом, успокоившись, продолжала:

— Я снова поделилась с товарищами своими подозрениями. Но подозрения — не факты... В феврале четырнадцатого года, спустя несколько дней после отъезда Малиновского из Питера, заметьте — опять без него, я была арестована на заседании редакции журнала «Работница»...

— Белецкий показал: вы были арестованы по требованию Малиновского, он догадался о ваших подозрениях, — пояснил Кингисепп.

— Это я чувствовала... Продержали меня в тюрьме три месяца. Объявили решение: выслать из столицы под гласный надзор полиции. Приехала на место, открыла чемодан, а в дорогу меня собирала Стефания Андреевна, жена Малиновского, и к своему огромному удивлению обнаружила конспиративное письмо одного товарища. Я была ошеломлена, ведь случись обыск, меня обязательно за него посадили бы! Мои прежние подозрения против Малиновского воскресли. Я написала в Краков, в ЦК, чтобы меня вызвали и допросили о Малиновском. Но в это время он сбежал из думы... Мавр сделал свое дело...[18]

3. РАЗОБЛАЧЕНИЕ

— При каких обстоятельствах состоялся ваш уход из Государственной думы? — спросил Кингисепп Малиновского на последнем допросе.

— Я все время думал, как вырваться из этого ада страданий... Не раз говорил Белецкому, что не в силах больше так жить, уйду из думы. Белецкий не хотел и слышать об этом... Но я просто погибал... Ведь до чего дошло: я как малый ребенок плакал при малейшем расстройстве... Днями ходил с перевязанной головой. Врал, что лошадь меня ударила. А по правде: я бился головой об стенку... Я ушел из думы потому, что не хватило сил переносить мучения...

— Вы утверждаете, что ушли из думы по собственному решению?

Малиновский с обидой ответил:

— Всякое болтают... будто я ушел из думы по требованию Джунковского, который сменил Белецкого. Не верьте этому, это неправда! Еще зимой я хотел покончить со всем: отказаться от депутатского мандата, уйти из охранки... На этой почве у меня с Белецким разыгрался скандал, я пригрозил застрелиться... Тогда Белецкий сказал: «Ну, хорошо, отпустим вас, нужно только выбрать удобный момент...».

— Какой же момент сочли удобным?

— Конфликт в нашей фракции... я сознательно его вызвал, чтобы иметь повод уйти... мол, довели меня до этого...

— Свою фракцию вы предупредили, что выходите из думы?

— Нет, от нее скрыл... А пошел прямо в кабинет Родзянко, бросил ему на стол заявление и вышел...

Кингисепп перелистал показания Белецкого и Джунковского, внимательно посмотрел на Малиновского, сидевшего перед ним в напряженной позе, и спросил:

— Вы продолжаете утверждать, что покинули думу без давления со стороны полиции, по собственному решению?

— Да, сам ушел... не мог больше... из думы ушел и с охранкой порвал... Ведь я никогда не хотел быть провокатором. Так уж сложилось, что упал в пропасть... И наконец вырвался, порвал со всем, что превращало мою жизнь в сплошной ад...

Кингисепп вызвал начальника караула:

— Приведите Джунковского!

Видимо, Малиновский рассчитывал на то, что Джунковский либо сбежал, либо уже осужден и расстрелян, как Белецкий, и потому со смешанным чувством страха и растерянности смотрел, как к столу следователя медленно подошел плотный пожилой человек, не утративший своей сановитости. Малиновский сделал движение, чтобы вскочить, но тут же замер, опустив голову.

Владимир Федорович Джунковский до назначения товарищем министра внутренних дел и командующим отдельным корпусом жандармов являлся московским губернатором. С Белецким он был на ножах и сейчас, отвечая на вопросы следователя, с явным удовольствием изобличал своего предшественника в неразборчивости в средствах. Когда Джунковский узнал, что господин Малиновский состоит в числе сотрудников директора департамента полиции и в то же время занимает пост члена Государственной думы, нашел эти обязанности совершенно несовместимыми... Джунковский неоднократно рекомендовал Белецкому удалить секретного сотрудника из думы, но тот не соглашался... Когда Белецкий ушел в отставку и на его место назначили Джунковского, он первым делом распорядился убрать Малиновского из Государственной думы, сделав это безо всякой огласки, чтобы не производить скандала. Лучше всего, если Малиновский сразу уедет за границу.

— Вы удостоверяете факт выдачи Малиновскому шести тысяч рублей при отъезде за границу? — спросил Кингисепп.

— Да, я разрешил выдать ему из сумм департамента полиции шесть тысяч рублей, насколько мне помнится, годовое содержание, которое получал Малиновский. Так и было сделано...

— Отрицаю, ничего не получал, — тихо возразил Малиновский.

— Милостивый государь! — вскинулся на него Джунковский, но Кингисепп жестом руки остановил его.

— Скажите, Малиновский, — обратился Кингисепп к подследственному, — какой был у вас разговор с Белецким, когда он покидал свой пост директора департамента полиции?

— Белецкий уже согласился меня отпустить, а вот как отнесется к этому новый директор, не знал... поэтому я просил Белецкого, чтобы он сам все устроил... отпустил меня из охранки...

Кингисепп раскрыл на нужном месте показания Белецкого.

— А вот Белецкий говорит, что вы просили его о другом... чтобы вас не выгоняли из охранки, а дали бы там свободу действий, как осведомителю...

— Врет Белецкий!

— Белецкий, уходя из департамента, поблагодарил вас за службу... После его ухода никто из департамента полиции вас больше не вызывал, не так ли, гражданин Джунковский?

— Я отказался принимать Малиновского.

— Вы, Малиновский, этим встревожены и пишете Белецкому: «Во имя моих заслуг перед департаментом полиции и ваших