Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев

— В Петербурге вы встретились с Белецким... Продолжайте!

— Белецкий сразу предложил мне такие условия: встречаться редко, ни в каких доносах о местной партийной жизни или на каких-нибудь лиц он не нуждается, это дело охранного отделения. Арестов по нашим разговорам он производить не будет. Белецкому нужно знать общее настроение и положение в партии. Два раза в месяц он, дескать, получает сводки докладов от охранных отделений и заграничных агентов, но в них всегда такая путаница, разноголосица, что сам черт ногу сломит. Все донесения нуждаются в перепроверке, вот в этом я и стану ему помогать...

Кингисепп не стал спрашивать у Малиновского, где и как проходили эти свидания. Об этом рассказал Белецкий:

«Свидания с Малиновским я назначал в отдельных кабинетах второклассных и первоклассных ресторанов (имеющих двойные входы) с принятием мер предосторожности, заранее обеспечивая на подставное имя кабинет и заранее придя, чтобы установленная за Малиновским проследка не могла догадаться о моем присутствии, а иногда в закрытых наемных экипажах и один раз в департаменте полиции... Мои свидания с Малиновским устраивались по предварительному соглашению в дни, намеченные на предыдущем свидании: если же что-нибудь задерживало его или меня или являлась экстренная необходимость, то у него на квартире был заведен на отпущенные мною деньги телефон и у нас были установленные с ним имена, отчества и разговорные шифры...».

— О чем же вы говорили с Белецким? — спросил Кингисепп.

— Я делал Белецкому доклады о своих поездках, передавал ему, что слышал от других членов фракции, — ответил Малиновский и поспешно добавил, словно желая предупредить вопрос следователя: — я избегал давать сведения о партийных работниках на местах...

Белецкий сообщал более откровенно:

«После приезда депутатов на заседания Государственной думы, Малиновский неукоснительно докладывал о всех привезенных депутатами из своих районов впечатлениях и данных о местной работе, чем давал возможность не только проверять деятельность моих наблюдательных учреждений, но и принимать меры к пресечению местного партийного движения... Приходя на каждое свидание, я брал с собою переписку из департамента полиции или поступившие бумаги, чтобы получить от Малиновского те или другие разъяснения относительно возникших на местах вопросов или лиц, проходивших по перепискам департамента полиции... поручая ему, если он не мог дать ответа, узнать у соответствующих депутатов и к следующему разу мне сообщить...».

— Привирает Белецкий, — раздраженно бросил Малиновский.

Следователь приказал ввести свидетеля Сергея Геннадиевича Виссарионова, бывшего вице-директора департамента полиции. Он был правой рукой Белецкого. Учтиво поклонившись, Виссарионов быстро прошел к указанному ему стулу и, еще раз поклонившись, сел. На Малиновского он старался не смотреть.

— Следствие интересуется свиданиями Малиновского с Белецким. Как часто они происходили?

— Приблизительно раз в неделю, а если у Малиновского бывали сведения, с его точки зрения существенные, то и чаще... Обыкновенно на каждом свидании Белецкий и Малиновский уславливались о следующей встрече или Малиновский говорил: если что-нибудь будет, я позвоню... Белецкий приказал мне присутствовать на этих встречах и вести запись бесед...

Пространно изложив содержание бесед — причем показания Виссарионова повторяли то, что следователь уже знал из объяснений Белецкого, — бывший вице-директор добавил, что Малиновский при каждой встрече получал от Белецкого задания, которые тоже записывались.

— И стоимость услуг тоже?

— Точно не могу сказать, но насколько припоминаю, в конце беседы записывалась и стоимость услуг... Белецкий очень высоко ценил Малиновского и постоянно увеличивал ему вознаграждение...

Кингисепп приказал часовому вывести Виссарионова, но в тюрьму пока еще не отправлять.

В комнате следователя на несколько минут воцарилась тишина, лишь Малиновский сопел и откашливался.

— Продолжайте ваши показания!

— Я делал Белецкому также доклады о своих поездках за границу. Больше всего он интересовался Лениным и политической стороной дела... Подробно спрашивал о заседаниях ЦК, но я спокойно врал, ведь проверить меня Белецкий не мог... Решения ЦК передавал Белецкому в таком перестроенном виде, что до правды ему было не докопаться. Вообще я старался нанести партии как можно меньше вреда.

Кингисепп строго взглянул на Малиновского и начал предъявлять доказательства.

Вот донесение Малиновского в департамент полиции от 8 января 1913 года о совещании ЦК РСДРП с партийными работниками в Кракове. В нем перечислены все участники совещания, приведены тексты резолюций, поименно назван состав ЦК, его агенты в Московской области, в Петербурге, в Гельсингфорсе.

— Укажите, что вы в этом донесении передали в перестроенном виде? — потребовал Кингисепп.

Малиновский прочел свое донесение, подумал и ответил:

— Забыл уж...

— К сожалению, здесь все верно!

На стол легло второе донесение Малиновского от 23 сентября 1913 года: «Сегодня в 5 часов дня и до 7 часов было в квартире Петровского заседание Русского Ц. К. Присутствовали Андрей (Я. М. Свердлов), Малиновский, Петровский, Филипп (Голощекин) и Вал. Ник. Лобова... Во исполнение директив Ленина было поручено командировать Малиновского поставить в Гельсингфорсе типографию. Связь должна идти через Шотмана...».

Вслед за этим Кингисепп предъявил Малиновскому его третье, четвертое, пятое донесения и после каждого Кингисепп предлагал Малиновскому указать, где он ввел жандармов в заблуждение, и каждый раз тот бормотал в ответ: «Не помню, давно было... забыл...».

— Письма, которые шли на ваше имя из ЦК, вы тоже передавали в департамент полиции?

— До такой подлости я все-таки не дошел!

Дошел! Кингисепп протянул Малиновскому показания Надежды Константиновны Крупской, данные 26 мая 1917 года следователю Н. А. Колокову: «Переписку мне пришлось вести с Малиновским еще ранее. Предъявленные вами копии писем, оказавшиеся уже в сентябре 1912 года в департаменте полиции, действительно сняты с моих писем Малиновскому...».

Малиновский глотнул воздух и потупился.

— Что вы доносили в полицию о «Правде»?

— Это уже напраслина, гражданин следователь! На «Правду» рука не поднималась...

Опять ложь. В распоряжении следствия имелись документы, уличавшие Малиновского в доносах охранке на секретаря редакции «Правды» Конкордию Самойлову, на активного правдиста Николая Скрыпника и на других сотрудников газеты. Малиновский сообщал департаменту полиции о состоянии кассы редакции, чтобы жандармы могли наложить на «Правду» штраф в момент, когда касса редакции пустовала, чем ставил газету в критическое положение. Он передавал полиции адреса постоянных читателей «Правды», списки рабочих, помогавших газете деньгами, предупреждал жандармов о появлении в очередном номере «Правды» особо «крамольной» статьи, чтобы полиция могла заранее принять меры к конфискации всего тиража.

— Имена подписчиков полиции не передавал...

Это все, что пытался