Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев

Верховный Революционный трибунал при ВЦИК начал в Кремле рассмотрение дела Локкарта, Гренара, Рейли, Вертомона и их агентов. Локкарт, Гренар, Рейли и Вертомон судились заочно (Локкарт был обменен на М. М. Литвинова, арестованного без всяких оснований в Лондоне).

Все обвиняемые во время судебного следствия отрицали свое участие в преступных деяниях. Затем суд перешел к допросу свидетелей. Я. Х. Петерс подтвердил сведения, которые сообщил на предварительном следствии В. Кингисеппу, рассказал, как у Каламатиано в трости был найден шифр и список его сотрудников под номерами. На следствии, заявил Петерс, Каламатиано сознался, что участвовал в заседании заговорщиков у американского генерального консула Пуля.

После перерыва объяснение суду давал Каламатиано. Хотя на предварительном следствии он был изобличен показаниями своих же агентов как руководитель шпионской организации, на суде Каламатиано продолжал утверждать, что его организация собирала только политико-экономическую информацию. Обвинитель Крыленко спросил подсудимого:

— Зачем же в таком случае понадобилась зашифровка сотрудников?

Каламатиано ответил:

— Нумерация свидетельствовала не о тайне, а о деловых привычках... делалась она из соображений удобства.

Судебный репортер, освещавший ход процесса на страницах газеты «Известия ВЦИК», писал: «В конце под впечатлением уличающих его фактов Каламатиано дает свои показания крайне сбивчиво и противоречиво».

После Каламатиано допрашивался подполковник А. В. Фриде. Он сообщил, что познакомился с «коммерсантом Каламатиано» в конце мая 1918 года и, расположив американца к себе, стал его ближайшим помощником. Для него, Фриде, организация Каламатиано являлась чисто коммерческой и потому он не видел ничего предосудительного в том, что собирал для нее сведения. Фриде был вынужден признать, что знал о нумерации сотрудников, но объяснил ее так: нумерация существовала сперва для агентов, действовавших в оккупированной немцами местности, а затем автоматически распространилась на всех сотрудников.

Крыленко задал Фриде вопрос:

— С какой целью вы прятали переданные вам бумаги, среди которых, как впоследствии выяснилось, было донесение военного шпиона, посетившего Петроград и другие города?

Фриде ответил, что не хотел в случае обнаружения у него этих бумаг вмешивать посторонних. Тем самым он признал противозаконный характер сбора секретных данных. Далее Фриде подтвердил свое знакомство с американским генеральным консулом Пулем и выдачу Каламатиано удостоверения на имя Серповского на бланке советского учреждения. Фриде признал, что обрабатывал получаемые от агентов сведения и отправлял их с Марией Фриде по адресам, оставленным ему Каламатиано.

На вопрос Крыленко, как он, бывший военный следователь, не мог отличить сведения шпионского характера от коммерческих, Фриде сбивчиво ответил: хотя эти донесения имели политический и даже военный характер, но они представляли... общественный интерес, а потому он не усматривал в передаче их преступления.

Затем показания давали А. А. Загряжский, П. М. Солюс и другие агенты Каламатиано. Они упорно держались версии, что организация Каламатиано носила чисто коммерческий характер. При допросе Марии Фриде раскрылись новые подробности ее содействия шпионажу. С американским отрядом Красного Креста под видом медицинской сестры она ездила на Кавказ. Там она передала американскому дипломату секретный пакет, а по возвращении в Москву получила в консульстве США за «услугу» 350 рублей.

В обвинительной речи Крыленко привел убедительные доказательства шпионской деятельности Каламатиано и его агентов. Верховный Революционный трибунал при ВЦИК признал, что организация Каламатиано была «организацией шпионажа и контрреволюционного заговора против Рабоче-Крестьянского правительства России». Трибунал признал также установленным преступный характер деятельности дипломатов США, Англии и Франции в Советской России, являвшихся исполнителями «злой воли своих правительств».

Трибунал объявил Локкарта, Гренара, Рейли и Вертомона врагами трудящихся, при первом же обнаружении их в пределах России они подлежали расстрелу. Осенью 1925 года Рейли нелегально прибыл в Советский Союз и попал в расставленные чекистами сети. 5 декабря 1925 года Рейли был расстрелян.

Каламатиано и А. Фриде были приговорены к расстрелу. Загряжский, Потемкин, Солюс, Хвалынский, Голицын, Ишевский и М. Фриде — к тюремному заключению сроком на пять лет, Старжевская — к лишению свободы на три месяца с запрещением служить в государственных учреждениях после отбытия наказания. Ряд подсудимых суд оправдал за недостаточностью улик.

А. Фриде был расстрелян 17 декабря 1918 года. Выполнение смертного приговора в отношении подданного США Ксенофонта Каламатиано Президиум ВЦИК приостановил. Каламатиано сидел в Бутырской тюрьме, ожидая решения своей участи. Расстрел ему заменили двадцатилетним тюремным заключением, а потом этот срок был снижен до пяти лет. В начале августа 1921 года Президиум ВЦИК применил к Каламатиано амнистию, освободив его от дальнейшего отбывания срока. 9 августа 1921 года Каламатиано был передан на территорию буржуазной Эстонии, где в это время в глубоком подполье находился Виктор Кингисепп.

ПОСЛЕДНЯЯ СТАВКА

1. «ИСПОВЕДЬ»

26 октября 1918 года в газете «Правда» появилась заметка: «Арестованный в Петрограде провокатор Роман Малиновский привезен в Москву. В настоящее время он находится в тюрьме ВЧК».

Так всплыла старая, но не забытая история одной крупной провокации царской тайной полиции.

Дознание по делу Романа Малиновского Президиум ВЦИК возложил на Следственную комиссию Верховного Революционного трибунала. От Малиновского потребовали письменное показание. В камеру доставили чернила и бумагу, и он писал днем и ночью.

Тем временем Следственная комиссия ознакомилась с документами о Малиновском, обнаруженными после Февральской революции в тайниках департамента полиции и Московского охранного отделения. К делу были приобщены также материалы дознания, которое весной и летом 1917 года производила созданная Временным правительством комиссия по расследованию преступлений царских властей.

Среди этих материалов особую ценность представляли свидетельские показания В. И. Ленина, Я. М. Свердлова, Н. К. Крупской, В. П. Ногина, большевистского депутата IV Государственной думы А. Е. Бадаева, секретаря думской фракции Е. Ф. Розмирович.

Были здесь и протоколы допросов меньшевиков И. П. Гольденберга, А. М. Никитина, В. Н. Малянтовича, В. Ф. Плетнева, Б. И. Гольдмана. Они содержали некоторый фактический материал, который мог пригодиться следствию.

Из архива комиссии Временного правительства были извлечены показания бывших руководителей царской жандармерии: директора департамента полиции С. П. Белецкого, расстрелянного летом 1918 года по приговору Верховного Революционного трибунала, вице-директора С. Е. Виссарионова и генерала В. Ф. Джунковского — двое последних содержались в тюрьме ВЧК.

Едва Кингисепп, назначенный следователем по делу Малиновского, закончил изучение этих материалов, как ему передали письменные показания Малиновского.

Малиновский начал свою исповедь с того, как он 14‑летним подростком остался круглым сиротой, как старшие сестры отдали его в Плоцке в учение к хозяину книжного магазина, как бежал в Варшаву и поступил там на фабрику мельхиоровых изделий. «Но и там мне было нехорошо; я решил пуститься в кругосветное путешествие... с намерением сперва пробраться в Германию». В июле 1897 года он с товарищем ушел из