Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев

фельетонов о шпионской деятельности дипломатов стран Антанты в России. В редакции ухватились за предложение Ишевского, но тот запросил очень высокий гонорар. Началась торговля, прерванная арестом Ишевского.

И вот сидит он перед следователем, наглый, циничный, и хвастается.

— Я сразу догадался, что фирма шпионская!

Ишевский сник, когда следователь предложил ему рассказать о своей службе в этой шпионской фирме. Он пытался убедить следователя, что никуда не ездил, а давал вымышленные сведения, так сказать, высасывал их из пальца. Однако найденные у Ишевского черновики его «докладов»» не оставляли сомнений, что до ссоры с шефом он успел передать ему далеко не мифические данные.

Вторым нарушил «конвенцию» Евгений Голицын, арестованный 9 октября 1918 года в здании военного учебного управления Главного штаба, где он подвизался на должности начальника отделения научных и учебных пособий. При царизме Евгений Голицын являлся подполковником Генерального штаба.

Сразу после ареста Голицын был доставлен к Кингисеппу на допрос. Он показал, что Каламатиано первоначально поручил ему собирать торговую информацию, но потом стал требовать сведений о пропускной способности узловых станций железных дорог и т. п.

— Мне стало ясно, — продолжал Голицын, — что здесь преследуются, кроме коммерческих, и другие цели, а именно политические, что в этих делах замешана какая-то политическая партия. Я решил присмотреться к этой таинственной политической партии, точно узнать ее цели и потом сделать выбор...

По словам Голицына, он принял предложение Каламатиано «условно», деньги у него брал, но никуда не ездил, сведения же давал вымышленные.

— Выслушав очередное распоряжение о поездке, я получал деньги и отправлялся домой. Выждав нужное время, я приходил к Каламатиано и делился с ним своими вымышленными впечатлениями. У Каламатиано я был три раза. В июле он сказал, что покидает Москву и до его возвращения я должен докладывать о своих поездках Фриде. С Фриде я продолжал вести такую же политику...

Кингисепп молча слушал Голицына, и, когда тому уже казалось, что он убедил его, следователь предъявил изъятую у Фриде сводку, подписанную «№ 12», то есть номером Голицына.

Итак, главные «номера» в сборе. Собрать их помог ВЧК сам Каламатиано, выдав своих сообщников, а показания его агентов позволяли по-настоящему взяться за самого руководителя шпионской организации.

5. ИГРА ПРОИГРАНА

— Вы правы, гражданин следователь, утверждая, что я имел организацию. Да, это так! — Каламатиано говорил с необычной для него горячностью. — Организация была! И в ней состояли известные вам лица. Я им платил!

Кингисепп видел, что в тишине одиночной камеры Каламатиано придумал какой-то «ход». Так оно и оказалось.

— Но что это была за организация? Вы утверждаете: военно-политической разведки. Я говорю — организация коммерческой информации. И она служила интересам не только Америки, но и новой России!

Кингисепп всего ожидал, но только не этого. С чувством удивления и возмущения слушал он американца.

— Россия желает торговать с Америкой. Америка желает торговать с Россией. Общность интересов налицо. Но Америка плохо информирована о состоянии современной России, а без исчерпывающей информации не может быть торговли. Ни один американский бизнесмен не захочет рисковать своим капиталом, не располагая солидной информацией. Я организовал бюро коммерческой информации, чтобы дать правительству и деловым людям Соединенных Штатов точную картину состояния новой России. Преимущественно экономического, но и политического, поскольку для всякой коммерческой деятельности за границей важно знать и это, не так ли, господин следователь?!

Кингисепп сидел, подперев голову рукой, и с интересом слушал американца — ему нельзя отказать в ловкости и уме...

— Мое бюро коммерческой информации, — продолжал, все больше воодушевляясь, Каламатиано, — интересовалось следующим... Первое — состояние транспорта, второе — торговли, третье — банковое дело, четвертое — состояние сельского хозяйства... пункт пятый — политическое настроение, пункт шестой — отношение ваших людей к Америке, пункт седьмой...

Покончив с пунктами, Каламатиано перешел к истории создания своей организации.

— Она зародилась в апреле месяце сего года. Мысль о создании коммерческого бюро подал мне мой покойный друг — господин Соммерс, генеральный консул Соединенных Штатов в Москве. Все лица, привлеченные к делу, были мне подсказаны солидными коммерсантами. Условием принятия на службу являлось лояльное отношение к Советской власти. Я говорил каждому, кого нанимал: никакой враждебной деятельности против русских советских властей! Мы работаем на пользу обеих стран!

Каламатиано изложил структуру своей организации и распределение в ней ролей: шеф он, Каламатиано. Александр Фриде — его доверенное лицо, затем следует Загряжский; на местах — постоянные агенты, но была и группа разъездных служащих.

— Работу организации считаю совершенно безвредной, так как никакой военной или противоправительственной цели она не преследовала, — резюмировал американец. — Напротив, бюро могло представлять большую ценность для будущих отношений между Соединенными Штатами и Россией!

Наступила пауза. Кингисепп не спешил продолжать допрос. Пусть Каламатиано поверит, что он произвел желаемое впечатление на следователя. Тем более сильным будет разочарование.

— Прекрасная организация это ваше бюро коммерческой информации, — с едва уловимой иронией начал Кингисепп. — Но как согласуется ее превосходная программа с донесениями, изъятыми у сестры и брата Фриде и найденным в вашей трости?

— Фирма не может отвечать за каждое донесение ее служащего! Солюс и Голицын действовали самочинно! Что касается донесения, оказавшегося в моей трости, то я за него не несу ответственности, оно было мне передано вместе с другими бумагами в Самаре...

— Так Голицын шпионил по собственной инициативе, действуя вразрез с вашими строгими инструкциями?

— Да, это так! Вам известно, что Голицын бывший подполковник Генерального штаба? Ненависть к Советам в нем объяснима, мне же ненавидеть их нет причины!

Кингисепп вынул из папки лист бумаги и, не выпуская его из рук, показал через стол американцу.

— Ваш почерк?

— Да, это писал я...

— Голицын на следствии показал: «Записка, содержащая пять пунктов и начинающаяся словами «навести справки» дана мне самим Каламатиано, как перечень вопросов, по которым он желал получить от меня сведения». Эти пять пунктов совершенно иного характера, чем те, которые вы сейчас мне разъяснили...

Каламатиано сидел, выпучив огромные черные глаза, полные удивления, страха и досады. Он-то был уверен, что Голицын уничтожил эту проклятую бумажку.

— Вашей рукой написаны вопросы, — продолжал Кингисепп. — Рукой Голицына ответы. Вы по-прежнему будете утверждать, что не ответственны за содержание сводки агента номер двенадцать?

Каламатиано молчал, лихорадочно подыскивая убедительное объяснение, но ничего путного на ум не приходило. Наконец, он пробормотал:

— Это какое-то недоразумение...