Личины сексуальности - Палья Камилла

увесистая рука, поддерживающая младенца Диониса, тяжело опирается на пень. Фарнелл говорит о «вялости» Праксителя: «Даже боги устают»16. Кеннет Кларк обнаруживает в греческом искусстве периода высокой классики совершенный «физический баланс силы и изящества»17. В прекрасном мальчике эпохи эллинизма изящество истощает силу. Райс Карпентер считает «Афродиту Книдскую» Праксителя сексуальным вырождением канонического «Дорифора» Поликлета, созданного в V веке до н. э., «скучным умерщвлением атлетического мужчины-победителя, превращающим его в равнозначный женский канон»18. Хаузер говорит о «Гермесе» и «Апоксиомене» Лисиппа: «Они производят впечатление настоящих танцоров, а не атлетов»19. Джейн Харрисон осуждает «Гермеса» Праксителя на том основании, что как Kourotrophos («воспитатель мальчика») он «посягает на функцию матери»: «Мужчина, исполняющий женскую работу, перенимает всю присущую ей суетность и приобретает некое безобразное несоответствие мужчины, переодевшегося в женское платье»20. И вновь Харрисон признает сексуальную двойственность, но находит ее отвратительной. Кларк обращает внимание на то, что, где бы в мировом искусстве ни появлялся контрапост, он связан с греческим влиянием, даже в Индии, куда его занес Александр. Возникая в мужской скульптуре, он проник в изображение женщин, чтобы стать «живым символом желания»21. Но, кажется, никто не заметил, что контрапост эротичен изначально, с облагороженного эксгибиционизма раннеклассических куросов. Эфебы эпохи эллинизма принимали более откровенную, соблазнительную позу с подвижными бедрами. Так стоят на улицах проститутки и трансвеститы, древние или современные. Мужской контрапост, с рукой на бедре, как у «Давида» Донателло, выглядит вызывающе и женоподобно.

Изображения Диониса иллюстрируют чувственную феминизацию мужских личин в греческом искусстве. Архаический трансвестит Дионис соединял в себе взрослого бородатого мужчину и сексуально зрелую женщину. В V веке до н. э. он теряет бороду и уже неотличим от эфеба Аполлона с парфенон-ского фриза. Дионис эпохи эллинизма — чувственно привлекательный прекрасный мальчик. Датированную III веком до н. э. голову с Тасоса можно по ошибке принять за женскую, за ки-нодиву с густыми волосами до плеч и призывно приоткрытым ртом. У большинства ученых эти прекрасные объекты вызывали неприязнь своим явным гомоэротизмом. Даже Мари Дель-кур в своем превосходном исследовании «Гермафродит» критикует «женоподобие» Диониса эпохи эллинизма, «потворствовавшее» гомосексуальной ориентации греков22. Но именно эллинистические Дионис и Аполлон стали андрогинными моделями изысканной скульптуры Антиноя.

Долгая децентрализованная эпоха эллинизма напоминает наше время, стремительное, тревожное и чувственное. Эллинистическое искусство изобилует сексом и насилием. Греческое искусство периода высокой классики почитает идеал юности, в то время как эллинистическое искусство сосредоточено на детях, скотоподобных мужланах и пьяницах. Афинский эротизм порнографичен, когда украшает кухонную и трактирную утварь, но возвышен и строг, когда обращается к великой скульптуре. С другой стороны, эллинистическая скульптура любит полномасштабную борьбу и насилие — убийство, кулачный бой и безнравственность. Эллинистический секс столь свободен, что сомнения в гендере разбитых статуй вполне правомерны. Ошибочные идентификации стали общим местом.

Довер говорит о смене гомосексуальных пристрастий в Афинах: в V веке до н. э. прославлялась атлетическая телесность, а в IV веке до н. э. в моду вошли нежные, пассивные любовники. Именно в IV веке до н. э. в классическом искусстве впервые появляются гермафродиты. Изящное создание с женской грудью ухитряется выставить напоказ свои мужские гениталии, откинув плащ или нагло задрав в ритуальном эксгибиционизме тунику. «Спящий гермафродит» повлиял на позднейшее искусство, подобно полулежащим нагим женщинам XVIII века. С одной стороны, дремлющая фигура показывает двусмысленно гладкие ягодицы и чуть увеличенную грудь; с другой — ясно как день обнаруживают себя женская грудь и мужские гениталии. Я обнаружила, что копия на Вилла Боргезе предусмотрительно повернута к стене, чтобы воспрепятствовать осмотру! Декоративная популярность гермафродитов парадоксальна, ибо повсюду в античности рождение реального гермафродита воспринималось с ужасом. Его причину, гипоспадию", можно исследовать ad stuporem" по сотням фотографий, иллюстрирующих передовые исследования Хью Хэмптона Янга «Генитальная патология. Гермафродитизм и родственные заболевания надпочечников» (1937). В силу того что рождение гермафродита считалось дурной приметой, предвещающей войну, несчастье или чуму, ребенка обычно убивали или оставляли на произвол судьбы в ожидании смерти. Еще во времена Парацельса дети-гермафродиты считались «чудовищными знаками тайных грехов родителей»23. Летописец римской эпохи Диодор Сицилийский сообщает о случае, когда у арабской девочки лопнула опухоль, обнажив мужские гениталии. Она изменила имя, надела мужское платье и приняла мученическую смерть24.

Источник легенд о Гермафродите неизвестен. Возможно, это след сексуальной двойственности ранних малоазиатских божеств плодородия. Более поздние рассказы согласно самому имени утверждали, что он/она — дитя Гермеса и Афродиты. Овидий положил начало мифографической путанице, изложив в «Метаморфозах» свою версию, вероятно основанную на утраченном александрийском романе. Влюбленная нимфа Салма-кида заманивает прекрасного мальчика Гермафродита в лесной омут, обвивая его руками и ногами до тех пор, пока боги не соглашаются внять ее молитве и соединить их в одно существо, похожее на древних андрогинов Платона. Сказка, возможно, первоначально была народным поверьем о проклятом омуте, отнимающем мужество у купающихся в нем.

Греческий андрогин эволюционировал от хтонического к аполлоническому и обратно: от жизненной энергии к богоподобной харизме и дальше к утрате мужества. Я не согласна с недооценкой позднего андрогина такими авторами, как Джейн Харрисон и Мари Делькур. Женоподобный мужчина не пользовался доброжелательностью общества. Я воспринимаю декаданс как сложный исторический стиль. В поздние периоды мужественность всегда отступает. По иронии судьбы женщины пользовались большей символической, если не практической, свободой. К примеру, именно мужская, а не женская гомосексуальность жестоко наказывалась законом. Участник диалога

Лукиана признается: «Намного лучше, чтобы женщина в безумии своего вожделения присвоила бы природу мужчины, нежели благородная природа мужчины деградировала бы до того, чтобы изображать женщину»25. Вот и сегодня вставные лесбийские эпизоды — основа гетеросексуальной порнографии. С тех пор как человек освободился от полного подчинения природе, маскулинность была самым нестойким и проблематичным психическим состоянием.

Греческая культура дошла до нас главным образом через Рим. Греческий аполлонизм привлекал крайне ритуалистичных римлян, привыкших к торжественному формализму в религии, праве и политике. Рим возвратил аполлонизм к его египетским корням. Подобно Египту, Рим основан на культе государства; иерархия и история — смысл национальной идентичности. Аполлоническое всегда реакционно. В целях своей пропаганды Рим сделал греческий стиль монолитным. Удобный человеческий масштаб уступил место официозу, государственному преувеличению. Курос стал колоссом. Колонны расширились и возвысились. Рим воспроизводил не простую мощную дорическую колонну Парфенона, не глянцевую элегантную колонну Эрех-тейона или Пропилеев, но помпезную гигантскую коринфскую колонну храма Зевса на равнине у подножия Акрополя. Холодная белая архитектура федеральных зданий — римская. Банки и правительственные здания — просторные храмы государства, надгробные памятники и крепости. Ни один из греческих храмов не похож