Не в свои сани - Юлия Борисовна Жукова

— Полицейский участок.

Мэй приняла этот факт без уточнений. Значит, местные полицейские держат туши птиц на случай, если кто-нибудь приведёт к ним ночью дикого хищника покормить. Наверное, традиция такая. Мало ли. Тут вон храмов нет, зато диких котов кормят из участка — у каждой культуры свои приоритеты.

Они прошли ещё пару кварталов и вышли на площадь недалеко от дворца — там было наконец-то светло, ходили люди, обычные, живые, и от одного этого Мэй чуть не расплакалась. Дух остановился и повернулся к ней и открыл рот, явно собираясь что-то сказать.

Сказать ему Мэй не дала.

Она кинулась к нему — так резко, что ударилась боком о его локоть, но ей было всё равно, — прижалась всем телом и зарылась лицом в пыльный халат, пропахший свежим деревом. Её трясло — похоже, уже уже давно, она успела устать, и мышцы сами начали расслабляться.

— Ты… ты пришёл, — выговорила она куда-то ему в плечо. — Ты меня спас. Ты говоришь с ними⁈ Как ты⁈..

Дух обхватил её огромными своими ручищами, как будто обмотал три раза.

— Я же сказал, что присмотрю, — негромко произнёс он, и в голосе прорезалась усмешка. — Хотел вмешаться, ещё пока этот дурак к стенке тебя прижимал, а потом смотрю — кот! И этот выкормыш дятлов сбежал! Киру расскажи обязательно, пусть отцу пожалуется на него. Министр может быть сволочью, но не имеет права быть трусом. Да и насчёт хозяев леса сейчас всем объясняют… Дикие коты просто голодные, вот и лезут к людям.

До дворца он довёл её сам. Шли молча — Мэй не могла придумать, о чём говорить, она весь ресурс потратила на Ибил-дебила. Дух, похоже, просто устал.

На пороге остановились.

Надо было сказать «спокойной ночи» и уйти. Простая процедура, отработанная годами: улыбнуться, поблагодарить, откланяться. Но рука Духа всё ещё была тёплой под её пальцами, и отпускать её не хотелось совершенно.

Никто ничего не сказал. Они просто постояли так — секунду, две, три, — в тишине, разглядывая друг друга.

А потом Мэй собрала остатки силы воли и открыла дверь. И не оглядывалась.

Глава 32

Прыжок веры

За ужином Лиза объявила, что они с мужем взяли пару дней выходных, а в таких случаях вся семья отправляется в загородное имение — так Ютта поняла, во всяком случае. Её эта перспектива не очень-то прельщала: сразу представились регулярные сады, прогулки под зонтиком и беспредельная скука. Но Кир оживился и начал строить какие-то планы про лодку катание на лошадях, так что Ютта решила, что может быть терпимо.

Наутро всё было на мази. На лётной площадке на крыше дворца стояли местные авиетки — как жуки-бронзовки, пузатые, переливающиеся и с усиками. Открытые багажники, как надкрылья, топорщились вверх, а нутро заполнялось сумками. Ютта зевала и скучала, пока из лифтовой будки не вышли новые лица.

Это были Айша и Атех. Следом за ними — человек-гора с двумя огромными вещевыми сумками, которые на его фоне выглядели дамскими клатчами. Он донёс их до кузова первого жука, опустил и отряхнул руки. Ютта наконец проснулась достаточно, чтобы понять, почему её это вдруг выбесило.

— Когда ты их успел позвать? — прошипела она Киру. — Вчера речи не шло, что кто-то ещё будет с нами!

— Я им ничего не говорил, — хмыкнул Кир. — Айша просто знает.

— Что значит «знает»? — не поняла Ютта.

— Она всё знает наперёд. — Кир пожал плечами. — Я сам о поездке узнал вчера вечером, одновременно с тобой.

Ютта хотела бы не поверить. Посмеяться, отмахнуться, сказать что-нибудь про суеверную чепуху. Но после вчерашнего… после того, как эта девушка заглянула ей в душу одной фразой… Айша била слишком метко. Может, она и правда что-то знает. Но это не означало, что Ютта должна быть ей рада.

Когда все стали рассаживаться по авиеткам, Кир и Ютта забились в уютный угол вместе. Айша остановилась снаружи от кабины, оглядела их и задумчиво, почти рассеянно, обронила:

— Вижу свадьбу.

Все замерли. Ютта видела напротив округлившиеся глаза Мэй. У неё самой, наверное, были не лучше.

У Ютты вспыхнули щёки. Это шутка? Издевательство? После вчерашнего экзамена эта девица решила добить её публичным розыгрышем?

— О-очень смешно, — процедила Ютта с наигранным безразличием.

Толкнула дверцу и демонстративно ушла в другую авиетку. Она старательно держала спину ровной, но спина вся горела от взглядов.

Айша проводила взглядом разъярённую Ютту и еле сдержала улыбку. Девчонка вспыльчивая, прямая — совсем как Кир в детстве. Хорошая пара.

— Ты её до корчей доведёшь, — тихо, с весёлым злорадством, сказала Атех, пока Кир выбирался из унгуца вслед за своей трепетной барышней. — Они даже не целовались ещё, а ты уже свадьбу пророчишь.

— Я сказала правду. — Айша пожала плечами. — Просто не уточнила, чью свадьбу.

Атех прищурилась:

— А-а. Так это не про них?

Айша вместо ответа приложила палец к губам и улыбнулась — хитро, как играющая кошка. Обе захихикали.

Отвлекшись, они не заметили, что Кир не пошёл сразу за Юттой, а обогнул унгуц и вырос над ними тёмной башней.

— Ютта не любит, когда над ней шутят, — сказал он спокойно, но твёрдо, глядя на старых подруг. — Если вы хотите с нами дружить — лучше сразу к этому привыкнуть.

Айша и Атех переглянулись. Вот это уже было неожиданно. Кир обычно не вставал на защиту своих девушек — ну, если их не били, конечно. Он вообще считал, чо в женские дела ему не стоит лезть. А тут он отчитывал их, старых подруг, ради девушки, с которой встречается от силы пару месяцев.

Значит, у них уже всё серьёзно, подумала Айша. Ну что же… Пусть идёт своим путём — он ведёт в хорошую сторону.

Дорога заняла несколько часов. Ютта прилипла к окну. Летели над степью, где местами ещё лежал снег, потом над большим озером, которое называлось Дол — вдаль до горизонта уходила гладь цвета стали, словно большой оцинкованный лист. Дом одиного торчал на берегу. Вокруг — лес на скалах, а где повыше — снежные наплывы и теряющиеся в облаках белые вершины. Когда приземлились и открыли купола жуков, Ютта вдохнула полной грудью — воздух был холодным и звонким, как хрусталь.

Приземлились в уютном закутке за скалой, на небольшом плато на возвышенности, с которой открывался вид на плоскую, сколько хватало глаз, степь. Как будто эту скалу сюда с неба уронили, вокруг — ни холмика. И ни души. Ютта подошла к краю плато,