Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

– «Виды новых строений общественных, украшений, игр и прогулок в Екатерингофе…». Только одно имя литографа – Павла Алексеевича Александрова – идентифицировано по монограмме в правом нижнем углу литографии «Château impérial de Catherinehoff».

С.Н. Глинка

В период 1823-1825 гг. П.А. Александров явился автором более 70 литографий.

Из описания дворца, сделанного М.П. Сакером, после наводнения 7 ноября 1824 г.

Каменный фундамент под всем строением «местами размылся», частично повреждена железная обшивка цоколя, несколько наружных тумб и плинтусов повреждены и «унесены водою». У семи жестяных водосточных труб внизу оборваны «рукава». Две стены со стороны Дворцового канала повреждены. В семи комнатах и двух коридорах разбито в общей сложности 269 стекол. Полы покоробило. В Большом зале балки пола сломаны, нижняя часть голландской печи «размыта», плинтусы оторваны. Дверные и оконные переплеты или повреждены, или сорваны. В Компасной комнате поврежден камин «лепной работы». Коробки дверей сломаны.

26 марта 1826 г. Николай I по докладу военного генерал-губернатора П.В. Голенищева-Кутузова «О передаче Екатерингофа со всеми тамощними устроениями в Городское ведомство» принял положительное решение. Однако «повелеть соизволил», чтобы императорский дворец принять (вновь) в ведение Гоф-интендантской конторы[273].

Со стороны Конторы «для надлежащаго исполнения и распоряжения» императора прием дворца поручено было произвести статскому советнику Л. Ильину и архитектору Д.И. Висконти. Сдал дворец – член Комитета об устройстве Екатерингофа М.П. Сакер[274].

По принятии был составлен проект штата «О числе людей и содержании для Екатерингофского дворца». «Для наблюдения за поддержанием внутри дворца чистоты и присмотра за мебелями и убранством» ставился один гоф-фурьер, с жалованьем 300 руб. и выдачей 237 руб. 50 коп. на «сертук с волчьим мехом и прочее ливрейное платье» и 34 руб. 12 коп. на свечи. Другие две штатные единицы – истопники, с жалованьем по 48 руб. и денежными средствами на кафтаны, панталоны, с «хлебным жалованьем» (по 223 руб.) и расходами на свечи. Суммой в 600 руб. был определен наем квартир гоф-фурьеру «и прочим придворным служителям и инвалидам»[275].

Интерес представляет «Реэстр книгам», хранившимся во дворце. По описи их насчитали 108 наименований[276]. «Книга Марсова», указы Петра I с 1714 по 1725 г., регламенты, «Правда воли МОНАРШЕЙ», «Разсуждения Петра Великаго к начатию войны», «Журнал Петра Великого», «Любопытныя и достопамятныя Произшествия и Сказании о Петре Великом», «Дух Петра Великого», «Деяния полководцев Петра Великого», «Житие Петра Великого» (перевод с греческого), «Краткая повесть о смерти Петра Великого», «Сравнение Петра Великого с Карлом великим» (именно так: великим — со строчной буквы), «Описание Коммерции», «Анекдоты Петра Великого», «Стрелецкий бунт», «Табель о рангах» и др.

Подробное описание дворца-музея можно найти у М.И. Пыляева[277].

В 1850 г. начался ремонт дворцового здания, им руководил архитектор А.К. Кольман. Тогда же часть вещей, имевших мемориальный характер, из дворца передали в Петровскую галерею Эрмитажа. Но и после этого петербуржцам (и гостям столицы) было что увидеть.

По изданной отдельной брошюрой описи Д.В. Григоровича дворец насчитывал 108 предметов: гобеленов, мебели, бронзовых и гончарных изделий, литографий[278]. Выделим некоторые.

Из 12 гобеленов – «Поясное изображение стараго русскаго крестьянина, упирающегося на палку. На гобелене наклеена бумажка с надписью, напоминающей руку Петра I. «Сия картина работы русскаго ученика Трофима Бонакова в бытность мануфактуры коллекции…». Другой гобелен: «Варсовия в купальне; позади ея прислужница; слева ваза и фонтан; в глубине поясная мужская фигура; фон: архетрав с колоннами». Справа надпись: «Сделано в Санкт-Петербурге, делал русский ученик 1727 года». Из бронзовых изделий: «Люстра медная золоченая о восьми свечах, украшенная рельефными фарфоровыми цветами, писанными красками; в центре беседка (а charmille). Французская работа конца XVIII ст.».

Из 78 предметов мебели: «Бюро-шкаф деревянный, крытый чорным лаком; по нему ландшафты, цветы, разводы писанные золотом. Китайская работа», «стол из краснаго дерева (раздвижной) о семнадцати ножках, украшенных резьбою. Голландская работа начала XVIII ст.», «экран каминный из дерева, украшенный резьбою во вкусе Людовика XVI; по бокам женския кариатиды; на верхней части колчан и факел, перевязанные лентой; в середине в кругу гобелен, изображающий амура, едущаго на колеснице в сопровождении голубей. В руках амура факел. Французская работа конца XVIII ст[олетия]».

К категории «Гончарное дело» в описи были отнесены «зеркало для стола; рамка фарфоровая с позолотой и росписная, украшена рельефными фарфоровыми цветами, писанными красками; сверху корона также фарфоровая и росписная. Мейсенской фабрики конца прошлаго столетия».

И 27 литографий «с раскраской, представляющих виды Петербурга во время Императора Александра I-го».

Вновь в качестве музея Екатерингофский дворец открыли в 1887 г.

Однако, как писал на страницах «Петербургского листка» Д.Д. Тогольцев через десять лет, с перевозом части экспонатов из дворца он наполовину обеднел, «значительно опустел и стал все меньше и меньше посещаться публикою. Заезжие же туристы и не помышляли взглянуть на этот древнейший из памятников». Там же автор высказал предложение обнести дворец железной решеткой и устроить в нем «хотя бы инвалидный дом, который составил бы постоянный почетный караул такому в высшей степени драгоценному и поучительному для потомства памятнику»[279].

В 1907 г. дворец-музей окончательно закрыли.

23 февраля 1910 г. президент Психоневрологического института, тайный советник, академик В.М. Бехтерев обратился к министру Императорского двора – ибо дворец состоял в ведении министерства – с письмом, которым было сообщено следующее.

В период проведения в Санкт-Петербурге III съезда отечественных психиатров (1909 г.) была устроена выставка «Охранения душевнаго здравия», «представлявшая собою единственное в этом роде собрание предметов, относящихся к гигиене душевнаго здоровья и лечению душевно и нервно-больных».

Здесь были собраны экспонаты, относящиеся к «умственному и нравственному воспитанию и к гигиене умственнаго развития человека со дня рождения и до совершеннолетия», «изследованию психических способностей здороваго человека, начиная с детскаго возраста», «к рациональным методам преподавания различных школьных предметов», «способам обучения психически отсталых и ненормальных детей (идиотов, глухонемых, слепых, калек и т. п.»), «диаграммы вырождения, распространения преступности», планы, модели, фотографии, одежда больных, образцы их рукодельных занятий, диагностические инструменты, «патологические препараты мозгов душевно и нервно-больных» и др.

Оргкомитет III съезда психиатров постановил устроить из бывшей выставки «постоянный музей охранения душевного здоровья с тем, чтобы он пополнялся и впредь экспонатами как из разных мест России, так и из заграницы». Но так как Оргкомитет не располагает свободным помещением для такого музея, то он уполномочил его, В.М. Бехтерева, ходатайствовать о предоставлении под музей Екатерингофского дворца[280].

Вид дворца со стороны Лифляндской улицы. Фото нач. ХХ в.

22 апреля 1910 г. начальник Дворцового управления (он же – президент Императорского Российского общества садоводов) генерал-лейтенант Николай Тимофеевич Сперанский сообщил Кабинету Е. И. В., что со стороны Управления к устройству музея «препятствий не встречается», однако с двумя условиями. Первое, «чтобы Екатерингофский дворец, представляющий собой памятник старины,