Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

позади, конечно. Проходя мимо Клода, невозможно не удивиться: этот совершенно непроходимый полузащитник, всеобщая гроза, об которого так больно биться в единоборствах, совсем-совсем маленького роста! Нет, конечно, это не было для меня новостью. В любом справочнике указано. Но вот оказаться рядом и почувствовать, а не вычитать этот парадокс – перешагнуть можно, а обыграть нельзя… Великий человек. На годик, наверное, вопрос с опорником для «Челси» все еще закрыт.

За углом, в нише перед дверью в раздевалку, Роман Абрамович в кругу самых близких друзей. Он не в раздевалке, что поначалу удивительно; но на самом деле нет никаких сомнений в том, что он там уже был, – во всяком случае, пиджак мокрый, и это, конечно, шампанское. Друзьям тоже досталось: кто-то в клубной куртке, которая, судя по брюкам и туфлям, заменила пришедший в негодность пиджак; другой (это Евгений Швидлер из «Сибнефти», которого чаще остальных можно видеть рядом с Романом на играх) уже надел поверх рубашки футболку. Ту самую, что сперва надевали после свистка футболисты, а потом от переизбытка чувств швыряли в сектор вслед за игровой формой. Швидлеру тоже досталось из какой-то праздничной бутылки… Еще один человек, с настолько породистой сединой, что в нем сразу читается англичанин, бережно прижимает такую бутылку – пустую – к груди. Пока ее некуда положить; это не простое шампанское – чемпионское. Там на этикетке так и написано: «"Челси" – чемпион!» Брюс Бак является председателем совета директоров компании «Челси Виллидж», и формально именно он – глава клуба. Главное, впрочем, не в этом; Брюс Бак – джентльмен преклонного уже возраста, и он отлично помнит, как «Челси» стал чемпионом впервые. Собственно, об этом сейчас он и рассказывает Роману: это было в матче с «Манчестер Юнайтед», и по окончании игры «красные» аплодировали своим победителям. Достойное было время, если, конечно, Брюс Бак все правильно запомнил.

Сквозь толпу журналистов, футболистов и просто, вроде меня, забредших на огонек – идет человек. Я обернулся на голос; я сразу его узнал. Такой человек есть в каждом клубе, и даже не важно, супер этот клуб или нет. Полный седой человек с красными пятнами на лице; не знаю, каковы его обязанности в «Челси», но по его виду сразу понятно, что в клубе он работает не один десяток лет, при всех хозяевах, помнит всех игроков – и они помнят его. В «Локомотиве» московском это, например, великий администратор Егорыч Машков. Это он и был, Егорыч, только челсийский. Он говорил только одно слово, и слово это не нуждалось в переводе, он повторял его, показывая глазами на свой видавший виды телефон: «Джанфранко! Джанфранко!» Телефон достался кивнувшему Роману Абрамовичу. «Thanks. Thanks. Thank you» – несложно догадаться, да и догадываться не нужно, что это из своего глухого Кальяри звонил с поздравлениями Дзола, символ «Челси» до прихода Романа.

– Он еще раньше звонил. У него щас игра, он в перерыве звонил из раздевалки, – азартно уточняет Швидлер. К чему, действительно, пропадать такой подробности?

Очень хочется поздравить Смертина, но в раздевалку идти как-то боязно. Мало ли, в конце концов! Тем более что оттуда на ловца выбегают все новые и новые звери, они же – счастливые игроки «Челси». Терри осветил весь предбанник улыбкой. Он любил и обожал всех в этот момент, а до кого мог дотянуться – обнимал. Совершенно нельзя было сказать по этому человеку, что после перерыва его не хотели выпускать на поле – уж слишком сильно ему досталось по голове, почти нокдаун…

– Нет, я ничего не чувствую. Ничего особенного, – говорит кому-то стоящему рядом Роман. – Просто хорошее настроение. Надо Кубок в руках подержать, наверное. Вот это будет чувство!

– Как вы думаете, внутрь можно пройти?

– Конечно. Пошли.

Смертина нигде нет. Я обнаруживаю капитана сборной России при входе в душевую. Он занят самым прозаичным делом на свете – он бреется. Объятия – пены уже почти нет.

– Нашел время бриться!

– Да у нас все всегда бреются после игры.

– Примета?

– Да нет, удобно просто.

О, это, оказывается, традиция. А я и не знал.

– Представляешь, – говорит Смертин, – в Барнауле уже первое мая. Мой день рождения наступил. Я стал чемпионом Англии в свой день рождения…

– Да, и на Пасху.

– И на Пасху. С ума сойти. Ты уже уходишь?

– Я заеду к вам в гостиницу.

Мы едем в гостиницу. Небольшой, предельно уютный… да, в общем, домашний отель под Болтоном. Или уже под Престоном. В общем, неподалеку. Ощущение, что при входе продают футболки «Челси»; во всяком случае, к Роману выстраивается очередь детей и взрослых за автографом или фотографией. Уже внутри навстречу поднимается пожилой человек с татуированными руками и тоже поздравляет. Я его не знаю.

– Это папа Джо Коула, – бросает Роман на ходу и исчезает куда-то – переодеться. Неудобно же оставаться в мокром пиджаке! Коул-старший поздравляет и меня по инерции, что-то говорит (что – понять с моим английским невозможно, это все тот же знаменитый кокни), но мне слова и не нужны – я наслаждаюсь внешним видом. Коул-папа колоритнее всех болельщиков «Челси», вместе взятых. В фильм «Карты, деньги, два ствола» его взяли бы без проб. А еще меня теперь никто не убедит, что обнаружением своего необычного таланта Джо Коул обязан академии «Вест Хэма». Я не видел этой академии и что там за новаторские методы воспитания, вообразить не берусь; зато одного взгляда на папу Джо Коула достаточно, чтобы вообразить, как он следит с намотанным на предплечье ремнем, чтобы сын добежал весь кросс до конца, добросовестно и в норматив. Это метод не новаторский, наоборот, старый. Но действенный. И никакие академии тут уже не нужны.

А вот и Жозе Моуринью. Интересно, его щетина – это все-таки такая имиджевая штука или, как Смертин и все остальные, он тоже просто бреется после игры? Сейчас-то бритый. И маленькая царапина заклеена белым пластырем.

– Жозе, может быть, теперь сложнее будет готовиться к «Ливерпулю»? После завоевания титула трудно не расслабиться…

– Это не важно. И в том и в другом есть свои опасности – сегодня стать чемпионом, завтра… Я сказал команде перед игрой: нам предстоит провести вместе еще четыре дня (заранее было известно, что между играми футболисты останутся на сборе. – Прим. авт.). Так лучше нам провести все четыре эти дня чемпионами, и ничего не ждать, и ни на кого не оглядываться.

– Ярошик неважно сегодня сыграл. Только во втором тайме встрепенулся; взбодрили в перерыве?

– Нет. Мы очень просто и кратко поговорили в раздевалке.

– С Ярошиком?

– Зачем?! Со всеми. Я просто сказал: ребята, вот одни сыграли первый тайм отлично, а другие ужасно. И я могу не уточнять кто; это и так всем понятно. Во второй половине те, кто плохо помогал команде, обязаны исправиться. Вот, всё. Ну, хватит о делах, ладно?

В отдельном зале, где команда ужинает, поздравляют Смертина с днем рождения. За круглыми столами умещается по восемь человек; я смотрю, что за столом с Алексеем – все лидеры