Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

где они? А вы представьте себе сочетание этих двух нарушений. Представьте, с какой ноги должны были встать комментаторы, которые 90 минут (хорошо, хотя бы 60 минут – до третьего гола «Реала») без пауз порождают выводы, какая сила их несет и какие запреты на них действуют.

В последние годы, когда разговоры о популяризации спорта приняли окончательно завхозный характер, в моду вошел подход опрощения: надо рассказывать только о популярном и разжевывать до предела, многословно, желательно слегка взвизгивая. Полезно сравнить это с уткинской и тем более розановской практикой – с их отбором слов и огромным подтекстом. Интересно, кто сильнее сработал на популяризацию.

Я, впрочем, не намекаю на правильный ответ. До сих пор мы только и говорили о явочном порядке комментаторского шедевра Уткина – Розанова, но нельзя не признать неприятного: существует время возможностей и время невозможностей. Эта часть темы лишь косвенно связана с ностальгией или с тем, что, как пела группа «Скрепы», в Египте были пирамиды, а остались одни магнитики. Детская впечатлительность может быть состоянием человека, но может и состоянием культуры. Говоря о футболе и о журналистике рубежа веков, я не могу не ссылаться на инфляцию избранного.

По понятным медийно-техническим причинам за прошедшие 20 лет мы получили дробное информпространство, в котором все укоротилось, – и вот многие уже думают, что человек типа Моуринью находится от них на расстоянии щелбана. Дело, впрочем, не только в хамстве, дело в рутинности. Ежедневный ум, подстегнутый возможностью наблюдать всегда и за всем, рассыпает любой масштаб и любой титанизм не хуже хамства. Как написано в предисловии к «Истолкованию искусства» Вельфлина, «близорукость развивает привычку подносить всякий предмет к самым глазам». Неужели не стало великих матчей? Неужели Карвахаль слабее Сальгадо? Что не слабее, то теперь ежедневнее.

Это, конечно, не абсолютно непобедимая данность, скорее огромный фактор. Почти нерешаемым остается вопрос, кто станет побеждать такую данность, если бытие определяет сознание, а все новые спикеры воспитаны этим временем – «временем, в котором нет богов, административной эпохой, в которой мы, вместо того чтобы говорить о Дионисе, говорим об алкоголизме», если процитировать Ортегу-и-Гассета.

В 2003 году лигочемпионские ночи на НТВ еще никак не страдали ни от ежедневности, ни от приставучей всеобщей внимательности. Строго говоря, они принадлежали миру ныне почившего ночного телевиденья – миру «Антропологии» Диброва и диалогов Александра Гордона с докторами наук о размерности пространства в микромире. Эта послеполуночная доинтернетовская зона культуры еще умела каким-то образом ставить во главу угла сакральность и хитовость одновременно. В результате любое упоминание само собой превращалось в явление, а разговоры о группе «Сплин», Псое Короленко, теории гравитации, а также о Ники Батте и Джоне О’Ши вполне приравнивались к искомым разговорам о Дионисе. «Ну и, наконец, ху из мистер Флетчер?»

Не все было большим, как принято в ностальгии, но вся почва жила для большого и иерархичного. И, конечно, в этом отдельном смысле, в этом заслуженном звучании из утюга футбол начала 2000-х более всего стремился ко встрече «Реала» с «Манчестером», Зидана с Бекхэмом, дона Флорентино с сэром Алексом – ко всему, в чем еще могло пышно расцвести не текущее, а главное: кустарное мастерство, журнальная популярность, веский комментаторский рассказ – наивный, как мудрость, – и прочее «судейство из духа игры».

Георгий Черданцев, который работал на первом, мадридском матче того четвертьфинала, едва ли не целиком построил интригу репортажа, ссылаясь на свежую «ковбойскую» рекламу с участием игроков «Юнайтед» и «Реала» – пожалуй, лучшую футбольную рекламу всех времен, но ведь и ее явочный порядок сработал именно тогда.

Миф не бывает неполнокровным. Если на миф способны повлиять его разумные опровержения, в нем нет должного титанизма, это не миф. В матче «Юнайтед» – «Реал» 23 апреля 2003-го встретились команды, которые выиграют свои следующие Кубки чемпионов через 5 и 11 лет соответственно, но время Гиггза и Рауля, Скоулза и Гути работало не так. Встречи «Манчестера» с «Реалом» были великими уже потому, что они сходились, а не потому, как они разошлись. Конечно, их было не двое, «Милан» Анчелотти на все сто подходил под подобную роль, но «Милан» в том сезоне на том же «Олд Траффорд» сыграл совсем не великий матч, пусть и финал. Так случается, время дает вещам совпадать вольно.

Здесь-то и нашли единственно идеальную точку приложения готовые к этому Василий Уткин и Юрий Розанов. Репортаж матча «Юнайтед» – «Реал» был попросту про то, как в эпоху неразмытой избранности два избранных комментатора отработали встречу двух избранных команд. Как сговорились все, честное слово.

Лига чемпионов – 2002/03. 1/4 финала. Ответный матч «Манчестер Юнайтед» – «Реал» – 4:3 (1:1)

Голы: Роналдо, 12 (0:1). Ван Нистелрой, 43 (1:1). Роналдо, 50 (1:2). Иван Эльгера, 52 – в свои ворота (2:2). Роналдо, 59 (2:3). Бекхэм, 71 (3:3). Бекхэм, 85 (4:3).

Первый матч – 1:3.

Цитаты великих

Розанов (перед началом игры): История наша, ее сегодня будут вершить вот эти самые бритоголовые люди – Пьерлуиджи Коллина в первую голову, Хуан Себастьян Верон уж не знаю в какую.

Уткин: Ван Нистелрой… Обезмячили его.

Розанов: Не выдерживают нервы у режиссеров, они Бекхэма нам показывают и показывают, ну когда же?

Розанов (после первого гола Роналдо – 0:1): Ну, господа хорошие, это на раз, два, три. Треугольник. Просто радио… Радиоуправляемая атака.

Уткин (после хет-трика Роналдо – 2:3): Можно я сейчас не о футболе? Мама, веришь ли ты мне? Я смотрю на этот футбол.

Уткин: Ху из мистер Флетчер, нам еще не пристало узнать. Это день завтрашний для «Манчестер Юнайтед». Думаю, шансов выйти у него меньше, чем у «Манчестера» забить десять мячей.

Розанов (после хет-трика Роналдо – 2:3): Если кто-то из представительниц прекрасной половины человечества досидел до экрана вот до этой поры, я думаю, что даже при каком-то сдержанном отношении к футболу тоже чувствуют себя вознагражденными.

Уткин: И что вы хотите сказать, что главный вопрос в этом матче – «Кто пойдет дальше?» Это матч самоценен. Это как картина, которую Ван Гог рисовал, чтобы купить себе кусок съедобного, но она живет и после того, как он наелся.

Уткин (после гола Бекхэма – 3:3): Уложено. Упаковано. Завернуто в подарочную упаковку. Перевязано бантиком. Получите, Икер Касильяс.

Розанов (после гола Бекхэма – 4:3): Вся барселонская земля сейчас опять встает дыбом, желая помочь манкунианцам.

Уткин: И давайте не будем подводить резюме, просто мы это видели. Это матч из разряда тех, что не стирают из памяти, но отодвигают на второй план самые яркие и самые первые и еще, может быть, детские впечатления. То, с чем мы засыпали после чемпионатов мира, просмотренных по черно-белому телевизору.

Розанов: За что мы, собственно, и полюбили эту великую игру.

Из воспоминаний Юрия Розанова

Думаю, что именно в ту пору усилиями прежде всего Василия Уткина появился еще один стиль репортажа. То, что раньше звалось иронией (мастером которой был Владимир Перетурин), вышло