Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

СМИРНОВА: Скажите, Василий, а вот вы довольно часто в своих комментариях шутите над фамилиями игроков. Это считается несколько запрещенным родом юмора, потому что, ну как сказать, ну вы, в общем, тоже… не фуа-гра с вашей фамилией.

УТКИН: У меня вообще замечательная фамилия. Считайте, что это форма самоиронии. Я всю жизнь живу с потрясающим количеством производных от моей фамилии.

ТОЛСТАЯ: Каких, например?

УТКИН: Боюсь, что в вашей программе это будет вырезано.

СМИРНОВА: Я каждый раз вздрагиваю от того, что у вас чрезвычайно рафинированная речь…

УТКИН: Я так запоминаю, и потом это выходит на уровень подсознания. Поясню на простом примере. Неизбежная часть работы комментатора – говорить, кто с мячом: сейчас тот, потом этот. Это все мимолетно, тем более если сидишь на самой верхотуре. Например, легко спутать негра с человеком европеоидной расы. Определяешь по прическе и по тому месту, позиции, где он находится. Я поразительно непохожих людей путал исключительно в этой связи. Возвращаясь к фамилиям и каламбурам. Завтра у меня не очень обычный матч, не самые известные команды играют, так что пришлось подготовиться, и, копаясь в справочнике, я нашел персонажа. Представьте себе – это Испания, такой пожилой испанский мужчина с большим количеством складок на лице, с выразительными глазами, он тренер, и фамилия у него (кажется, есть еще такой писатель американский), и весь он сам воплощение жизненного опыта, и у него при этом фамилия – Видал[37]. И сразу все запоминается!

СМИРНОВА: Когда я была на стадионе, расизм болельщиков привел меня в состояние чудовищной брезгливости. Играли в Питере «Зенит» с «Локомотивом», и когда чернокожий игрок «Локомотива» приближался к нашим зенитовским трибунам, то вся трибуна начинала дружно и радостно изображать обезьяну. Мне кажется, это нехорошо.

УТКИН: Это очень простые чувства. Недавно случилось так, что одна российская команда пробилась дальше в Лиге чемпионов, а украинская не пробилась, хотя, казалось бы, у нее было больше шансов[38]. Мне написал молодой человек, который болел за эту украинскую команду, привел цитаты из российских гостевых книг для болельщиков, они там радовались, конечно: «Боже мой, куда мы катимся?» А какие вы еще хотели страсти? Это же футбол.

СМИРНОВА: То есть футбол освобождает от всех общественно-этических обязательств?

ТОЛСТАЯ: А правда, скажите, так это или нет. В футболе, в яростной такой командной игре, действительно снимаются цивилизационные путы и человек предстает как он есть?

УТКИН: Ну конечно, это в каком-то смысле сублимация. Но это сложное на самом деле явление. Эту игру можно воспринимать совершенно по-разному. К ней можно относиться как к таким шахматам в движении и анализировать, почему так, почему сяк, очень интересное, кстати, занятие. Можно относиться как к некоторому суррогату войны: наши против ненаших. И можно просто сопереживать. На многие матчи чрезвычайно высокого напряжения я смотрел из-за ворот. Самого матча ты, в общем-то, не видишь, потому что очень прихотливая точка. Кстати, все время удивляет, как тренеры смотрят: они сидят сбоку, на уровне поля, как они понимают, что на поле происходит, я не знаю. Ну, кстати, не все понимают.

СМИРНОВА: А правда, что Романцев про вас сказал, что вы думаете, что мяч квадратный?

УТКИН: Да бог с ним, с Романцевым, пусть говорит что хочет. Я думаю, что с таким же успехом и квадратным мячом могли бы играть в футбол. Играют же в регби дынным таким мячом (показывает) – и прекрасно играют, и ногами бьют, и мяч летит куда надо. Так вот. Я много раз смотрел футбол из-за ворот. Был матч «Спартака», мяч уходил за пределы поля, и его нужно было обязательно оставить в игре. И вратарь за ним кинулся, успел его вот так рукой схватить, вратарь здоровый, не такой здоровый, как я, ну почти, и его по инерции занесло, он упал, а мяч тихо-тихо так покатился прямо перед воротами, и к этому мячу бежал вражеский нападающий. Что видит телезритель в этот момент? Он сидит дома с пивом или, не знаю, без пива – пусть с пивом, издает какой-то клич или замирает. Что видит зритель на стадионе? Он встает вместе со всеми, он в толпе – потрясающее чувство! А я стою за воротами, вратарь лежит у меня в ногах, а нападающий несется на меня с совершенно безумными глазами. Такое можно увидеть, попытаться снять, но невозможно об этом рассказать адекватно, словами, ничего.

СМИРНОВА: И что?

УТКИН: Я так долго рассказывал, я забыл уже – что. Я к тому, что можно очень по-разному смотреть. И, конечно же, футбол – сублимация, и чувства, конечно же, простые, но с другой стороны, смысла очень много.

СМИРНОВА: Скажите, Василий, а зачем вообще нужен футбольный комментатор? Потому что я знаю, что иногда бывает так, что собираются вместе мой муж и один его друг, тоже страстный болельщик, и вот этот друг сразу выключает звук и говорит: я не понимаю, что тут делают эти люди, когда есть два таких прекрасных комментатора. Но дело в том, что когда они звук не выключают, они тоже все равно все время комментируют. Я тогда не понимаю, а в чем функция человека, который в телевизоре сидит?

УТКИН: Вы знаете, я думаю, что это очень смешной вопрос. Я думаю, что это анахронизм. Потому что все же начиналось с радиорепортажа, когда нужно было реально объяснить, что происходит. Потом на телевизоре ведь тоже не сразу стало видно, что происходит, понимаете. Сейчас телевизионное зрелище само по себе самоценно. Человек, который находится на стадионе, он очень многого не видит. И вы знаете, парадоксальная вещь. Существует в каждой практически развитой стране собственная система платного телевидения, которая, в частности, предоставляет разные интерактивные услуги. Там, например, можно целый матч смотреть с одной камеры. Или там можно отключить комментатора и слушать просто стадион. Так вы знаете, мало кто этим пользуется, чрезвычайно мало. Это к вопросу, наверное, о традициях. Я тоже не понимаю, зачем сейчас нужны комментаторы.

ТОЛСТАЯ: Ну, чтобы если вы отвернулись, пошли открыть пивко и так далее, а там все время идет какая-то борьба…

СМИРНОВА: Они никогда не отворачиваются, и пиво они открывают не глядя!!!

ТОЛСТАЯ: Они притаскивают ящик пива!

УТКИН: Я помню, что, когда совсем маленьким я оказался первый раз на стадионе, меня очень удивило, что там нет комментатора.

СМИРНОВА: А какой национальный характер русского футбола?

УТКИН: А я скажу. Футбольный тренер Борис Аркадьев дал потрясающее четкое определение: советский футбол – это прежде всего игра изо всех сил. По-моему, очень глубокий образ, он объясняет, что в футболе главное. Не умствование, а то, как ты к этому подходишь. Именно поэтому в футбол играют люди, а не схемы. Именно поэтому это столкновение характеров, а не сугубо игра.

СМИРНОВА: Если бы вы были тренером