Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Сволочи. Адреналин снова заместил собой кровь. Я взял мяч… Мне нужно было пройти с ним метров пятнадцать к точке. Диктор, урод, немедленно напомнил, что иду бить я. Я опустил глаза ниже, но все равно увидел, что народ за воротами встает. Я думал только об одном: не промазать! Только не промазать! Куда угодно, во вратаря – только не мимо!!! Три шага назад. Еще шаг назад. Господи, какой у них вратарь-то здоровый… Только не мимо! Носком. Сильно. Куда попало. Гол.

Овация. Я с чувством, что теперь – хоть в космос, медленно иду в центр поля. Надо же принять поздравления. Юный уралмашевец третий удар не забивает. Я уже близко ко всей честной компании, которая стоит в центре. Лица моих товарищей мрачны.

– Не завидуйте мне, суки! – кричу. – Сами поставили меня на грань позора! Вот вам! Ха-ха!

В это время решивший бить у нас четвертым Град забивает.

– Остынь, Вася.

– Ни хуя!

– Остынь. Ты все испортил.

– Я?!!

– Ты.

И тут выясняется, что как пошла серия, к Артему и ребятам подошел президент клуба «Уралмаш» и сказал в общем-то резонную вещь. Ну, говорит, вы же уже сыграли. Все хорошо. Приз вам погоду не сделает. А ребята могут выиграть. Вы их пустите… А вечером все с меня.

– Да не вопрос, – говорит кто-то из наших ветеранов, – только нам мазать в падлу.

И тут хитрец Федякин говорит: а давайте Васю Уткина пошлем бить. Он не забьет… А я-то всегда боролся с договорняками.

Последний удар, мы ведем 4:3. Мамед, его очередь, идет бить. Он проходит мимо серого президента. Тот и без слов все понимает. Но Рамиз на всякий случай поворачивается и говорит: ты извини, последний при народе мазать я не стану. И мы вышли в четвертьфинал.

Дальше уже было все закономерно. Сил не оставалось, досталась нам команда – прошлогодний чемпион… В общем, даже я, даже я со снизошедшими духами уже ничего не мог поделать! Проиграли мы то ли 2:0, то ли 3:1. Весь вечер Градиленко пробовали уговорить возобновить карьеру в «Уралмаше». Град не дался. А на следующий день он вместе со мной провел свой первый телерепортаж, это был матч «Крылья» – «Локо», в нем Радим забил[31]. А вести на стадионе полуфиналы и финал мне в тот раз не пришлось. Так что, ребята, свой гонорар в тот раз я получил как футболист. Профессиональный тем самым. Мой однодневный контракт был выполнен от и до. С чистой совестью и по законам жанра заработанные деньги пропил с товарищами.

А год спустя я завершил и любительскую карьеру. Ведь уходить надо вовремя и красиво. Пока помнят. И когда мы собрались поиграть в очередной раз, было это летом на одном из полей стадиона Стрельцова (если смотреть с главной трибуны, то поле это слева и вперед немножко), пришло нас опять на три команды, а когда играют в три – обычно же до двух голов, и садится тот, кто проиграл, а если ничья – тот, кто играл дольше. Ну, а если ничья в первом матче – надо бить пенальти. И вот в той серии один вратарь был я, а другой – Олег Денисов. Лучший игрок одного мини-футбольного Евро, кто забыл, а уж лучшим вратарем он был в этом мини-спорте годы, годы. И я выиграл. Счет на табло, а кривотолки не волнуют, подумал я – и ушел.

Нет, серьезно, я понимаю ваш скепсис. Конечно, такие рассказы всегда сродни рыбацким. «И тогда я на чистый хлебный мякиш поймал во-о-от такую… Шчуку!» Но, ребятки, у меня масса свидетелей. Микула – тот даже, ошеломленный, написал об уралмашевском турнире в почившей газете «Футбол-Ревю». На спор на самом деле. И Град вспомнит. И Пятницкий. И много еще кто! Тут каждое слово – правда…

Но лучше б, любимый друг мой, старый проверенный друг, устроитель всех наших приключений, дружище Федякин[32], лучше бы я все это наврал, а ты был бы сейчас с нами – на привычном расстоянии телефонного звонка. Но это не так, тебе не позвонить и не подъехать в душевную компанию, где ты, как всегда, сидишь в обнимку с кем-то. Рано или поздно мы, конечно, свидимся. Там встречаются все.

2002. 30 лет. Любовь

Бонд и Анна

На его шее повисело немало прекрасных дам с целью удушения – от большой любви. Он выжил и даже не сыграл до сих пор золотую свадьбу. Что такое быть Бондом в общении с девушками? Что такое быть девушкой, общающейся с Бондом? Российские телевизионные звезды Василий Уткин и Наталья Пакуева разыграли для нас в словах и картинках агента 007 и его подругу Анну.

Василий Уткин:

Мой друг – бондоненавистник. Причины этого мироощущения я пытался выяснить методом ошибок и проб. Последовательно обнаружилось, что дело не в некачественных копиях, которые могли испортить первое знакомство, не в последствиях школьной антизападной пропаганды и даже не в склонности к поддержке мирового зла, против которого Бонд от нечего делать выступает. Сводив товарища на современный киносеанс современной бондианы со всеми необходимыми наворотами, от кожаного кресла в VIP-зале до Dolby-звучания, мне удалось уточнить: дело, оказывается, в ревности.

Бонд, Джеймс Бонд слишком, видите ли, совершенен. До тошноты. Костюмчик сидит, машина чрезмерная, каблуки стреляют по мере необходимости. Именно не зависть, объяснял мне товарищ с пеной на губах, оставшейся от изрядного глотка пива; мне, нормальному мужику, вовсе не требуется ничего в этом роде! Противно, что это манекенообразное существо за идеал выдается и многими за этот идеал принимается.

В этой последней фразе чудится общественно полезное служение. Тяга к нему. Но отнестись к такой тяге всерьез – все равно что полагать, будто для, к примеру, Бонда обязанности санитара леса, возложенные на него сценарием, смысл жизни.

Потому что для нас, бондоманов, 007 – вовсе не идеал и не кумир, а игра. Почти на уровне компьютерной. Ощущение усиливается с тех пор, как иссякли романы Флеминга в качестве сценарного материала, и теперь фрагменты классического повествования лишь маячат время от времени среди новых измышлений, как атавизмы первого уровня сложности на последующих.

Так бывает, когда идешь по улице с саундтреком недавно увиденного фильма в ушах. За Кремлевской стеной легко воображается глава КГБ генерал Гоголь, который еще не знает, что вскорости будет сменен генералом Пушкиным. В каждом встречном японце с видеокамерой при желании заметен прислужник Голдфингера; за ним можно даже некоторое время пройти проследить – куда идет, собственно, по моему городу? Где-то бродит пока еще невидимый, но непременный монстр с железными зубами или гипертрофией еще какого-нибудь органа, который в конце концов скрутит Бонда, но Бонд потом сбежит.

О женщинах и говорить не хочется. Женщины всегда случаются, и их даже иногда бывает много; это как раз не игра, это то немногое, что в фильмах о Бонде действительно жизненно. Друг или враг, с любовью или похотью, с пистолетом