1837 год. Скрытая трансформация России - Пол В. Верт

(«Что может сделать разбойничья шайка против целой армии путешественников, которых машина мчит так быстро?»). Конкретно в связи с маршрутом в Царское Село Герстнер говорил о нездоровой жизни в российской столице и риторически вопрошал:

Посему не справедливо ли будет утверждать, что ни в одной Европейской столице жители не имеют такой нужды в проведении лета за городом, как в Петербурге?

Он воображал, что с железной дорогой многие предпочтут жить вне города и ездить в него на работу – по крайней мере, летом. А многие горожане и летом, и зимой будут уезжать, чтобы прогуляться в загородных парках или просто покататься. Таким образом, железная дорога «оказывается предприятием, полезным для здоровья жителей столицы». Короче говоря, современники видели пользу железной дороги и для экономической жизни, и для военной мощи, территориальной интеграции, управления и здравоохранения. Но какую сферу ни возьми, везде политические соображения перевешивали экономические – как у сторонников, так и у противников.

Не в силах помешать прогрессу, противники вынудили Герстнера построить для эксперимента короткую ветку в Царское Село, чтобы продемонстрировать жизнеспособность железных дорог в России. Цель первой линии, говорил Герстнер, – убедить «народ опытом в большом виде, могут ли быть введены в России железные дороги и с какою выгодой, вопреки климату». Линия была сравнительно небольшой, и в конце концов ее строительство было одобрено.

Строительство, испытания и открытие

Началось оно в марте 1836 года, как только учредили соответствующую компанию. В январе в ней состояли 700 акционеров, 641 из них проживали в России (но почти половина акций принадлежала 59 иностранным вкладчикам). Герстнер отправился заказывать оборудование за границу: локомотивы, подвижной состав и предупреждающие устройства (приборы наподобие органов, состоявшие из одиннадцати трубок и тромбона). Рельсы Герстнер надеялся заказать в самой России, но их не выпускала ни одна компания, так что и их пришлось покупать за границей. Предварительную работу Герстнер предоставил австрийским инженерам (Николай I допустил к строительству всех иностранцев, кроме французов). На ветке трудились около 3 тысяч рабочих – подрядчики искали рабочую силу как на месте, так и в поместьях в сотнях километрах оттуда (крепостные обычно приходили пешком). Они начали осушать болота и делать насыпи (обычно 3 метра в высоту, но местами и до 6 метров), чтобы линия была прямой. В процессе выявилась потребность еще в 17 мостах вдобавок к запланированным 24. Прокладка рельсов, полученных из Англии, началась в августе 1836 года; испытания отдельных участков с конной тягой – в следующем месяце. Испытания с паровозами должны были начаться только в октябре, по поступлении их из‑за границы.

Испытания прошли успешно. Герстнер рассказывал, что во время испытаний восьми километров на конной тяге в сентябре 1836 года

все без исключения дивились легкости, с которой крестьянские лошади, ходившие только по обыкновенным дорогам, могли быть употребляемы и на железной и какую большую тяжесть они возили.

В «Северной пчеле» говорилось о «ровном, приятном» движении 60 человек и свыше 3 тысяч килограммов, а также о том, что

удовольствие и одобрение были всеобщие. Катание продолжалось до сумерек. Опасностей, страха, испуга ни малейших. Да здравствуют Русские железные дороги! Слава г. фон Герстнеру!

Октябрьские испытания заслужили особую похвалу за оборудованные железнодорожные переезды. Более важными стали три испытания зимой 1836/1837 года, показавшие, что английские паровозы работают и при температуре –22о С и что в метель ветер сметал снег с путей, оставляя подготовленных для этого рабочих без дела. В конце ноября несколько тысяч зрителей собрались в «ненастную погоду» посмотреть, как паровоз справится с метелью. «Эта цепь экипажей» длиной больше 40 метров «двинулась, к изумлению многочисленной публики, с чрезвычайной легкостью». В сентябре 1837 года был достроен вокзал в Петербурге (у Семеновской площади, в конце Гороховой улицы), после чего начались испытания из столицы. Пять дней после того, как стали ходить поезда, округу вокруг вокзала занимали бесчисленные любопытствующие.

Многие русские приняли железную дорогу с радостью. Увидеть и опробовать ее стекались огромные толпы («многочисленная, разнообразная публика», как писала «Северная пчела»). Герстнер сообщил, что на испытаниях в январе 1837‑го люди подходили к самому полотну и паровозу с невероятным легкомыслием, не сознавая, что тот не мог дать полный ход. В «Северной пчеле» подтвердили, что, хотя зрителей убедительно просили держаться подальше от полотна, «некоторые особы никак не хотят слушаться и даже становятся между рельсами». В январе 1837‑го из столицы в Царское Село и Павловск приехали больше тысячи саней, чтобы «испытать» дорогу. Пассажиры рвались такой толпой, что 115 человек, в том числе дамы, поместились в багажном вагоне для перевозки древесины. Невозможно было установить порядок. Компания даже обновила тарифы, чтобы справиться с притоком желающих покататься (чтобы избавиться от «сброда», отменили билеты третьего и четвертого классов). Тем временем изображения паровозов и поездов появлялись на лубочных картинках, миткалевых платках и конфетных коробках. Уже в июне 1838‑го в театре поставили водевиль Павла Федорова «Поездка в Царское село по железной дороге», чье действие разворачивалось в поезде, а центральная роль отводилась… паровозу. Поэт Н. В. Кукольник, прокатившись несколько раз, написал о железной дороге стихи.

Официально дорогу открыли 30 октября 1837 года. Очередь из желающих прокатиться начала выстраиваться с самого утра. Около 13:30 поезд, который тянул паровоз (произведенный на заводе Стефенсона в Ньюкасле) с Герстнером-машинистом, отбыл, пугая зевак свистками и вызывая яростный лай у собак. В Царском Селе раздались громкие рукоплескания и крики «ура», когда поезд прибыл и пассажиры – «самое блистательное общество» – устроились для «роскошного петербургского завтрака». По этому случаю была отчеканена медаль с надписью «Николай I, достойный преемник Петра Великого, ввел в России железные дороги». Реверс, отдавая должное Герстнеру (хотя не забывая упомянуть о его чешском происхождении), гласил: «Строителем первой железной дороги был Франц Герстнер, родом чех, единоплеменный россиянам» (царь приказал отменить медаль из‑за ее «негативных намеков» для австрийской монархии).

Зимой 1837/1838 года по железной дороге периодически ходил паровоз, но обычно это была конная тяга. И только с 4 апреля 1838 года стали применять лишь паровой двигатель, что дало основание одному историку заявить, что «впредь с этого момента началась полноценная работа Царскосельской железной дороги». Через неделю, 12 апреля, по ней впервые прокатился сам император и «был совершенно доволен как скоростью, так равно удобством и безопасностью сих поездок». На следующий день он повторил опыт вместе со всей семьей – и впредь это был его главный маршрут в Царское Село. К началу апреля 1838 года поезда с паровозами ходили каждый день, а к концу года они перевезли более полумиллиона человек. Пассажиры размещались не только в вагонах – кое-кто ехал в собственном экипаже на вагоне-платформе. Вскоре запретили курение и провоз собак, выпустили первое расписание. До конца правления Николая I железная дорога ежегодно перевозила от 500 до почти 850 тысяч пассажиров. Статистика первых четырех лет отображена в Таблице.

Особого упоминания заслуживает вокзал в Павловске, открытый в мае 1838 года. Чтобы привлечь пассажиров, в нем устроили большой зал для ужинов, балов и концертов, а также 40 гостевых комнат, бильярдный зал и прочие удобства. Каждый день там играл оркестр, а в сентябре по воскресеньям в прилегающем парке устраивали фейерверки и иллюминацию. Постепенно стала формироваться музыкальная программа в Павловске. Так, Глинка переложил на музыку стихи Н. В. Кукольника: созданный по случаю открытия первой в России железной дороги романс получил название «Попутная песня» и пользовался большой популярностью. В 1840‑е годы Павловск посетили музыкальные «звезды» – в их числе Ференц Лист и Роберт и Клара Шуманы, а Иоганн Штраус – сын превратил Павловский вокзал в настоящий концертный зал. Вокзал стал излюбленным местом жителей ближайших дач и центром музыкальной жизни Петербурга. В это время и появилось русское слово «вокзал», связанное именно с развлечениями: так на русском языке называли «место развлечений» – в честь популярного центра развлечений