Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

Я вышел следом, одёрнул костюм и в сопровождении телохранителей поднялся по лестнице. Швейцар учтиво распахнул перед нами дверь. В холле уже столбиком застыл метрдотель. Видать, ему доложили о приезде какого-то важного лица. На «Аргусе», да ещё с гербом на дверце, простолюдины не раскатывают. Самое интересное, ресторанный служака сразу же сообразил, что красивая девушка — всего лишь сопровождающая, вроде секретарши, поэтому изобразил лёгкий поклон.

— Господин…

— Меня ждут, — небрежно махнул я рукой, и Алехандро с каменным лицом сунул в кармашек пиджака метрдотеля пятирублёвую купюру. — Профессор Яворский…

— Да-да, конечно, — служака засуетился. Пять рубликов согревали его сердце приятным теплом. — Позвольте, я вас провожу.

— Для охраны найдётся столик? — неторопливо продвигаясь следом за метрдотелем, спросил я. Ресторан, можно сказать, второсортный. Такие раньше трактирами называли. Но интерьер довольно мил, отделка современная, без показной вычурности. На белоснежных скатертях блестят бокалы и стаканы, аккуратно разложены столовые приборы. Народу немного, по одежде видно — не самый простой контингент. Настя поведала мне, что в «Майский» частенько заглядывают адвокаты, чиновники среднего уровня, купцы, предприниматели.

Метрдотель подвёл нас к столику, где в одиночестве вкушал ароматную ушицу пожилой мужчина с лысеющим лбом, на котором выступила испарина.

— Господин профессор, это к вам, — доложил служака.

— Вы — Колояр Волоцкий? — уточнил мужчина, отложив ложку, чтобы взяться за салфетку и промокнуть лоб.

— Он самый, — я заметил, как метрдотель судорожно отодвинул стул, чтобы мне не пришлось работать ручками, и присел напротив профессора. Показал на Лору и Алехандро, которые нашли свободный столик в нескольких шагах от нас. — Обслужите моих людей. Кофе и какой-нибудь десерт.

— Сию минуту. Я пришлю официанта, и он примет у вас заказ, — метрдотель мгновенно испарился.

Яворский покосился на улыбающуюся Лору, которая с нескрываемым интересом разглядывала профессора, смущённо кашлянул и уже старался смотреть только на меня.

— Итак, господин Волоцкий, чем обязан? Кстати, могу ли я обращаться к вам по имени-отчеству?

— А вы сможете каждый раз выговаривать: «Колояр Ставерович»? — улыбнулся я.

— Кхм, — снова кашлянул Яворский. — Да, действительно…

— Зовите меня Колояром и не переживайте, что чем-то обидите.

— Хорошо. Итак, раз уж мы разобрались с приличиями, можно и вопросы задать. Или вы желаете отобедать?

Как раз подошёл официант и застыл в ожидании. Чтобы не смущать Яворского, я заказал себе грибной суп и салат «Средиземноморский», с тунцом, помидорами, оливками и зеленью, политый соусом «Ромеско». Заодно напомнил про кофе и десерт для своих личников.

— Пожалуй, начну, — я решил не ждать, пока мне принесут поесть. — Все вопросы связаны с неким Ильёй Савиным, которого я принял на службу несколько дней назад.

— Отрадно слышать, что хоть у кого-то есть чувство сострадания к несчастному, — профессор зачерпнул ложкой бульон, но передумал и оставил её в тарелке. — Благодарю вас, Колояр, за Илью. Очень уж я переживал за него… Прошу прощения, я слушаю вас.

— Что вы знаете об истории, случившейся с Савиным до попадания в больницу?

— Абсолютно ничего, — тут же ответил Яворский, — кроме того, что его нашли в районе Сетуни, почти мёртвого. Ожоги третьей степени, повреждение дыхательных путей, черепно-мозговая травма. Признаться, никто не ожидал, что несчастный выживет. Тем более — выйдет из комы. Это всё написано в его медицинской карте. А лично я услышал о Савине вообще через полгода, когда он оказался на больничной койке. Всё это время за его жизнь боролись Целители и лекари. И лишь потом привлекли меня для реабилитации.

— Лечение кто-нибудь оплачивал?

— Сначала — за счёт лечебницы, мы же государственная организация… Но, сами понимаете, что бесконечно содержать нежизнеспособного пациента грозило издержками. Поддерживающая аппаратура, медикаменты, услуги сиделок и прочие затраты…

Яворский замолчал при виде подошедшего официанта, который ловко расставил передо мной заказанные блюда. Пожелав приятного аппетита, служащий удалился к другому столику.

— Руководству лечебницы удалось найти средства. Есть такой фонд: «Содействие медицине». В его попечительский совет входят несколько князей. Кажется, Горчаков, Воротынский, Львов, Сицкий, Троекуров. Денежными делами я не занимался, поэтому не вникал в детали. Хватало иных забот кроме Савина. Главное — пациент жил, хоть и в коме.

— А к вам не приходили в то время представители власти? Елизаров, например…

Профессор ответил незамедлительно:

— Нет. Никого из высокопоставленных чиновников я ни разу не видел в клинике. А Елизаров приходил, недавно… но после того, как Савин встал на ноги и жил какое-то время у меня дома. Знаете, случился визит аккурат после публикации в газете статьи, где упоминалось о победе медицины и вышедшим из комы незнакомце.

— О чём был разговор? — я попробовал супчик из белых грибов, и остался доволен. Хм, получается, Елизаров всё же не был уверен, что всех Пронских уничтожили. А прочитав статью, сопоставил некоторые факты и решил проверить, кто такой этот счастливчик.

— Сейчас вспомню, — Яворский промокнул губы салфеткой и отпил из бокала белого вина. — Почему-то Глава Внутреннего Контроля допытывался, не служил ли Савин у Пронских. Ведь, по всей видимости, Илья получил страшные ожоги во время пожара в усадьбе оного Рода. Мне кажется, у господина Елизарова очень большой интерес к давнему событию.

«Ещё бы у него не появился этот интерес», подумал я. «Интуиция у Елизарова невероятная. И он не успокоится, пока не убедится, что опасности более не существует. Значит, надо приглядывать за Савиным. А не из-за папки ли такое внимание к парню?»

— Что-нибудь необычное с Ильёй не происходило во время комы?

— Вы не первый, кто проявляет интерес к этому происшествию… Что же такое скрывает Савин?

Профессор в глубокой задумчивости напал на гуляш, и пока молчал, я тоже неторопливо доел суп и приступил к салату.

— Знаете, сейчас вспомнился случай, — отложив в сторону вилку, Дмитрий Алексеевич пристально взглянул на меня, словно оценивая, можно ли доверить собеседнику новую информацию. — Сиделка рассказала… У Савина, перед тем, как он вышел из комы, на груди появилось клеймо в виде змеи, кусающей свой хвост.

Яворский приложил к своей груди ладонь чуть выше сердца, показывая, где именно сиделка заметила нечто необычное.

— Клеймо? — переспросил я недоверчиво. — Может, татуировка?

— Я потом осматривал Савина. Действительно — тавро.С татуировкой очень трудно спутать. Оно как будто