Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

А давнее поражение от вас сделало Лицына ещё знаменитее, как ни парадоксально. Возвращаясь к мысли, высказанной выше, я бы посоветовал вам как можно быстрее завести знакомство с Главами московских великородных семей. Через них легче упрочить своё положение. Говорите, вы в Давыдково поселились?

— Подарок императора, — я развёл руками. — Отказываться от такой щедрости крайне неразумно.

— Согласен, — улыбнулся Львов. — Но учтите, Колояр… Император пока изучает вас. Он осторожничает, потому что не знает, чего от вас ждать. Иначе сразу бы нашёл вам свободный особняк в центре Москвы. Покажите свою ценность для клана Долгоруких.

— Благодарю за совет, Алексей Фёдорович, — я на мгновение склонил голову. — Но хотелось бы точнее понять расстановку сил в столице. Есть ли здесь фракции, противостоящие императору, и кто находится в оппозиции… Не хочу, знаете ли, с первого шага попасть в неприятную субстанцию…

Львов очень внимательно поглядел на меня, как будто пытался понять, есть ли в моей просьбе двойное дно. А вдруг провокация со стороны недоброжелателей? И ведь что-то почувствовал:

— Колояр, вы же не за этим пришли. Вернее, ваша просьба насчёт расстановки сил вторична. Есть что-то другое.

— Хорошо, Алексей Фёдорович, откроюсь вам, — я достал из кармана пиджака телефон, разблокировал экран и нашёл фотографию Савина. После долгих размышлений решил не брать нового управляющего с собой. Был риск, что меня могли бы не пустить в особняк князя Львова именно из-за Ильи. — Посмотрите на этого человека. Он вам знаком?

Я положил телефон на столик и развернул экран в сторону князя. Львов не стал брать аппарат в руки, чуть наклонился вперёд, изучая фото.

— Очень знакомое лицо, — признался он, откидываясь на спинку своего кресла. — Очень. Я знал человека, внешне схожего с тем, что на фото. Но его, скорее всего, уже нет в живых.

Он затянулся сигарой, подержал во рту дым и выпустил его в потолок. Потом спросил, нарушив молчание:

— Что с этим человеком случилось? Он болеет? Или альбинос по природе?

— Нет. У него было несколько сложных операций по восстановлению кожи после жутких ожогов. Целители свою работу сделали прекрасно. Со временем всё придёт в норму. Я принял этого человека на службу в свою усадьбу. Управляющим. Он назвался Ильёй Савиным.

И взглянул на Львова. Теперь пришла моя очередь изучать мимику хозяина кабинета. Князь сразу же скрылся за клубами дыма, поэтому я не мог просчитать его реакцию на фамилию управляющего.

— Ваше имя он называл в качестве человека, могущего подтвердить его личность. Дескать, вы имели хорошие отношения с князем Пронским, частенько бывали у него в гостях, — добавил я.

— Савин мёртв, как и князь Константин Юрьевич, его хозяин, — глухим голосом произнёс Львов. — Я бы не хотел касаться этой темы. Вы проверяли личность своего управляющего через полицию?

— Человек недавно получил паспорт. Согласитесь, Алексей Фёдорович, что полиция просто так не раздаёт документы, подтверждающие личность. К тому же за него ходатайствовал профессор Яворский, лечивший пациента два последних года. Савин выжил, хорошо это для вас или плохо. И недавно пытался встретиться с вами, чтобы получить работу. Он и утверждал, что вы, князь Львов, хорошо знаете его.

Хозяин особняка молчал, обдумывая мои слова. Я хорошо понимал, чего опасается князь. Ему хотелось полностью откреститься от дружбы с Пронским, чтобы не попасть под удар Долгорукого. Никому не ведомо, последняя это смерть, или последуют ещё чистки тех семей, что открыто выражают недовольство политикой императора.

— Какую цель вы преследуете, господин Волоцкий? — наконец, придя к какому-то решению, спросил Львов. — Если желаете услышать подтверждение личности Савина… то — да, человек на снимке очень похож на управляющего поместьем рода Пронских. Если же вы воспользовались случаем дискредитировать меня, то попрошу покинуть дом.

Я допил коньяк и поставил бокал на столик.

— У меня личный интерес, Алексей Фёдорович. Я не состою ни в одной из политических фракций, не поддерживаю ни одну из аристократических группировок. Признаюсь, я и в Москву-то не хотел возвращаться, а сразу в Торгуев. Но жёны уговорили. Увы, дрогнул под чарами своих прелестниц.

Львов усмехнулся и снова окутался табачным дымом. Когда ароматная завеса исчезла, передо мной сидел очень собранный человек. Он неуловимым движением руки создал «купол тишины». Барабанные перепонки на мгновение сдавило от тяжести магического плетения.

— Пронские являлись обладателями редчайшего Дара. Они владели памятью предков, усиленной «земной» магией, — негромко проговорил Львов. — Слышали про Архивариусов?

— Нет, — я решил пока не раскрываться полностью перед князем, и о том, что услышал от Насти, тоже промолчал.

— Архивариус — это человек, который с помощью своего Дара держит в голове сотни и тысячи разных документов, когда-либо прочитанных или переданных по памяти крови от предков. Старинные летописи, царские и боярские грамоты, разные закладные, договоры — в общем, всё, что видел своими глазами любой из Архивариусов. Видел истинную историю любого Рода при прикосновении к его представителю или семейному артефакту. А ещё нарушивший обет или клятву цеплял на свою ауру «кровавое пятно», которое отчётливо распознавал Архивариус. Это редчайший Дар, и Пронские монополизировали его, тщательно следя за тем, чтобы он передавался только по мужской линии. Это позволяло держать «Память крови» в строгой изоляции. Невесты для молодых людей Рода подбирались очень тщательно. Смотрины приравнивались чуть ли не к императорским, о чём постоянно судачили злые языки.

— Но в таком случае Пронские могли шантажировать все великородные семьи, — заметил я. Именно эта деталь не давала мне покоя. Почему никто ещё раньше не уничтожил этот Род? Чего ждали сотни лет?

— Так и было, — усмехнулся Львов и допил свой коньяк. — Шантаж — великолепный рычаг на тех, кто пытался увильнуть от своих обязательств или продаться иноземцам. У вас в глазах читается вопрос, почему тогда Пронских не вырезали полностью ещё в те времена, когда они только-только вошли в силу.

— Нетрудно догадаться, что я как раз и хотел задать такой вопрос, — улыбнулся я.

— Потому что Архивариусы прекрасно понимали, какие тайны держат в руках. Точнее — в голове. В этой семье каждый обладатель такого Дара был искусным политиком, неким уравнителем, балансом сил. Скажу так. Пронские не просто хранили секреты и тайны Родов. Они были живым гарантом стабильности и идеальными свидетелями и судьями в спорах между кланами. И всех до каких-то пор это положение устраивало.