Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Смотрю на Марка, чувствуя, как благодарность борется с щемящей грустью. Нестеров мог бы промолчать, сослаться на отца или коммерческую тайну. Но он сказал, ради Рины. Он — ещё один человек, знавший мою сестру лучше меня. Наверняка Марк даже был приглашен на её, так и несостоявшуюся свадьбу. Я должна была познакомиться со всеми там. Ри представила бы его, Леру и ту блондинку, что сейчас сверлит нас с Нестеровым пристальным взглядом. Она рассказала бы о каждом из них что-нибудь хорошее.

«Я и сейчас могу тебе рассказать».

— Спасибо, — тихо произношу я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Продолжаю, расправляя плечи: — За правду. И я понимаю, что это не моё дело, но… не торопитесь со сделкой. Пожалуйста. Я ещё не готова сдаться.

— Я и не тороплюсь, — во взгляде Нестерова мелькает уважение. — Время еще есть. И если нужна будет помощь — обращайся.

Мы расходимся: Марк возвращается к своим спутникам, а я остаюсь в толпе, делая вид, что меня интересуют разговоры контрагентов. Улыбаюсь, киваю в нужных местах чужих саморекламных монологов, отвечаю на вопросы ничего не значащими, но подходящими ответами. Мысли мои далеко — там, где спрятан маленький ключ без брелка.

Когда удается наконец незаметно улизнуть и под благовидным предлогом покинуть зал, напряжение достигает предела. Я выхожу в коридор, делаю несколько глубоких вдохов и почти бегом направляюсь к лифту. Офис Меркурия пуст, в верхнем ящике стола легко находится нужный ключ. Сжимая его в кулаке, возвращаюсь к лифтам и щелкаю кнопкой верхнего этажа.

Кабина движется медленно, словно нехотя. Каждая секунда растягивается медом, стекающим в кофе с ложки. Цифры над дверями загораются, гаснут, сменяют друг друга, но время словно застыло.

— Что в этой крыше такого особенного?

«Для тебя, наверное, ничего, — легко отзывается сестра. — У каждого есть место, где мир перестаёт давить. Где ты просто есть — без масок, ролей и чужих ожиданий. Крыша Талассы была для меня такой».

Всем нужно убежище, но не каждому удается его найти. Пустая кабина лифта бесшумно спускается вниз. Оказавшись, наконец, перед дверью на крышу, никак не могу заставить себя открыть её, преодолеть комок из страха и непонятной надежды снова поймать ощущение присутствия Ри, пусть и иллюзорного. Увидеть то, что она видела. Думать о том же, о чём Ри думала. Почувствовать то же, что она чувствовала.

С возвращением голоса Рины в мою голову я не стала лучше понимать ее. Теперь её тайны совсем рядом, но словно закрыты на замок, а ключ у меня не от него, а от двери на крышу.

Пока решаюсь ее открыть, кабина лифта снова ползет наверх, этаж за этажом. Я хмурюсь, не оборачиваясь. Разумеется, мое присутствие не могло остаться незамеченным. Если это Фомин, сделаю вид, что просто ошиблась этажом. Не хочу ни объяснений, ни утешений. Но когда дверь лифта открываются, за спиной раздаётся:

— Мальвина.

Только теперь осознаю, что задержала дыхание. С коротким выдохом устало усмехаюсь:

— Соскучился?

— Решил, что ты без меня сбежала с корпоратива в более интересное место. — Костя подходит ближе, останавливается у стены. — И не ошибся.

— Не факт. — Поняв, что тянуть больше нет смысла, я вставляю ключ в замочную скважину. Костя — не Фомин и что бы ни оказалось за дверью, он поймет. — Возможно, там нет ничего особенного, и окажется, что я зря не дослушала жалобы Сергея Федоровича на таможню, не пропустившую его груз из-за проблем с декларированием.

Семенов понимающе хмыкает:

— В таком случае даже если там пусто, это предпочтительней.

Я открываю дверь и теплый весенний ветер бьет в лицо. Он пахнет морем, первой зеленью и свободой — той самой, которую не чувствуешь внизу, среди стекла и бетона. Крыша Талассы оказывается смотровой площадкой. Тайной, и от этого интересной. Маленькие фонари заливают ее мягким светом. Город рассыпался внизу тысячами огней, а море сливается с небом в черноте горизонта. Ветер, свободно гуляющий между парапетами ограждений, сдувает лишние мысли. Шаг за шагом я приближаюсь к краю, смотрю вниз на огни, машины, людей, не подозревающих, что кто-то за ними наблюдает.

— Ей здесь нравилось, — объясняю я Семенову, молчаливо застывшему на расстоянии. — Но я только сейчас об этом узнала.

«У каждой из нас было что-то личное, Ли, — успокаивающе шепчет голос Арины. — В этом нет ничего неправильного».

Может и нет, но теперь я понимаю, что сестра перед гибелью не делилась со мной личным. Не рассказывала чего-то по-настоящему важного. Возможно, одна из этих тайн и есть ключ к разгадке ее убийства? Сейчас я как никогда ощущаю Ринкино присутствие, теплом, разливающимся под рёбрами. Словно сестра стоит рядом, смотрит на те же звёзды, вдыхает тот же пахнущий морем воздух и улыбается. В этом есть что-то щемящее и светлое — как если бы мне на секунду позволили прикоснуться к её счастью. Хрупкому, как подарок в шуршащей оберточной бумаге. Чужому, не предназначенному для меня, но от этого не менее ценному.

Костя делает пару шагов, сокращая и без того небольшое расстояние и я оборачиваюсь. Сейчас он просто мужчина, обычный, хоть и особенный для меня. Надломленный и такой же, как я, уязвимый.

«И ты не безразлична Семенову, как бы сильно он ни пытался доказать обратное, — добавляет Ри. — Просто он перестал быть тем, кто делает в отношениях первый шаг».

Какая разница, кто сделает этот шаг, если между нами притяжение, пробирающее до костей? Князев был прав: время — самый ценный ресурс, особенно рядом с теми, кто дорог. А мы с Семеновым снова бесцельно теряем день за днем. Я касаюсь Костиного локтя и заглядываю ему в глаза, чувствуя, как ветер треплет волосы, а сердце забилось где-то в горле. Мир перестаёт существовать за пределами этой крыши.

— Дай мне этот месяц, Семенов. Будь со мной. Хотя бы сейчас.

Ветер играет с непослушной прядью Костиной челки, той самой, которую мне так хочется привычно поправить. В свете далёких огней я вижу, как дергаются желваки и напрягаются плечи. Как Семенов сжимает и разжимает пальцы — сначала правой, потом левой, механической руки прежде, чем ответить:

— Прости, Мальвина. Я не могу.

— Не месяц? Неделю? День? Час? — Торгуюсь я, хотя уже поняла, что мне в любом случае будет мало. Прошу еле-слышно: — Минуту, Кость. Хотя бы только минуту

Он