Хранители чудес - Элиот Стайн

Когда Ву был мальчиком, он каждый день проводил внизу, помогая отцу и дяде в театре. В то время его отец нанял киномехаником человека по имени Лин. Ву помнит, что Шу Хуэй, дочь господина Лина, время от времени приходила помогать ему. Им было тогда по одиннадцать лет, и виделись они в театре, встречаясь неделю за неделей, год за годом и помогая своим отцам — сначала обменивались парой слов, а затем тайными взглядами. Когда Ву исполнилось 19, его отец понял, что сын влюблен в эту девушку, и удивил ее семью, постучав в их дверь.

— Он спросил меня, не хочу ли я стать его невесткой. Вы представляете? — сказала мне однажды вечером Шу Хуэй, глядя через обеденный стол на Ву, как будто до сих пор не могла в это поверить. — Я согласилась, сходила на несколько свиданий, а дальше все пошло своим чередом.

Именно отец Ву также первым нанял Яня для росписи рекламных щитов театра в 2000 году, и за эти годы художник стал членом семьи Ву.

— У нас такая долгая совместная история и очень тесная связь. Я видел, как растут их дети, — говорит Янь, показывая мне фотографию, на которой он запечатлен в окружении семьи Ву в ресторане на праздновании своего последнего дня рождения. — Именно господин Ву помог в продвижении моего ремесла. Только благодаря ему я все еще работаю.

Янь, бездетный холостяк, воспринимает живопись как спутницу жизни и самоотверженно вкладывается в каждый портрет. За годы работы он сформировал довольно глубокое понимание того, как стареют некоторые знаменитости, а еще есть одна актриса, которую он любит рисовать больше всего: Галь Гадот.

— Я большой поклонник этой Чудо-женщины![18] — восторгается Янь. — Она даже краше, чем все остальные красавицы Голливуда!

Однако «Цзин Мэнь» может позволить себе весьма ограниченное количество холстов, и поэтому с выходом каждого нового фильма Яню приходится закрашивать свои старые работы, теряя их навсегда и освобождая место для новых. Но сперва художник достает старую цифровую камеру, подходит к вывеске и делает снимок фасада кинотеатра на память.

По иронии судьбы, в то время как забрызганная краской вывеска театра «Цзин Мэнь» стала одной из самых уникальных достопримечательностей Тайнаня, на протяжении последних нескольких десятилетий сам художник, работающий буквально через дорогу, оставался неузнанным и незамеченным.

— Люди проходят мимо меня по улице и не останавливаются, не глазеют ни на меня, ни на мою работу. Тайваньцы застенчивые, стараются никого не беспокоить, — сказал Янь однажды утром, размазывая белую краску по своему последнему плакату и набрасывая скелет тираннозавра и лицо Криса Пратта для фильма «Мир Юрского периода». — Некоторые поднимают взгляд к фасаду кинотеатра и понимают, что там висят мои рисунки. Некоторые даже фотографируют эти афиши, так что я счастлив.

По оценкам Яня, за 52 года своей карьеры он нарисовал постеры не менее чем к пяти тысячам фильмов. Это вполне сравнимо с количеством работ великого Цзэфу и, по всей вероятности, делает его одним из самых плодовитых когда-либо живших кинохудожников. Однако одно дело — иметь занятие, другое — иметь талант.

Лично я нахожу работы Яня поразительными, особенно с учетом специфики среды. Тайнань часто называют культурной и духовной колыбелью Тайваня: там сохранились деревянные японские постройки и конфуцианские храмы, а жители все еще тщательно следуют религиозным ритуалам, оставшимся с тех времен, когда город был последним оплотом династии Мин. Тем не менее основная часть города с населением в 1,9 миллиона человек теперь имеет совершенно современный вид. Как и в Тайбэе, сердце города в районе «Цзин Мэнь» горит разноцветными светодиодными вывесками, украшающими плотную высотную застройку из стекла и бетона. Четыре картины маслом высотой в два этажа резко выделяются на этом фоне, заставляя буквально застыть на месте. Но поскольку я не художник, то не могу судить о работе мастера. Поэтому я отправил изображения некоторых картин Яня легенде Голливуда, чтобы услышать его мнение о технике художника.

— Я совершенно поражен великолепными работами этого человека, — сказал Дрю Струзан, художник, собственноручно создавший более 150 постеров для фильмов-блокбастеров, включая «Инопланетянина», а также серий «Индианы Джонса», «Назад в будущее», «Звездных войн» и «Гарри Поттера». — Масштабы, с которыми он работает, его энергия и страсть восхитительны. Я никогда не видел ничего подобного.

Я показал Яню сообщение Струзана и могу сказать, что таким счастливым, как в тот момент, я его еще не видел. Ему было интересно узнать, какие из картин я послал Струзану, и я вручил ему стопку открыток со снимками некоторых из его плакатов — я купил их в киоске кинотеатра. Янь поднес стопку к глазам, почти прижав к носу, и прищурился.

Пятьдесят два года тесного контакта с парами масляной краски привели к тому, что в сетчатке обоих глаз Яня образовалось несколько разрывов. Поскольку в левом глазу они были расположены по краю, врачи смогли устранить их хирургическим путем. А вот дыра в правом глазу была больше и располагалась посередине. «Так что мой правый глаз теперь почти слепой, — сказал Янь. — Сохранилось только боковое зрение, а середина расплывается». Врачи сказали Яню, что ему необходимы плановые осмотры каждые три месяца, чтобы предотвратить дальнейшее ухудшение зрения, но Янь признался, что уже и не помнит, когда в последний раз ходил в клинику. «Я очень занят, — сказал он. — И еще меня пугает ковид».

Я приехал на Тайвань, ожидая увидеть остров, готовящийся дать отпор надвигающейся угрозе. Вместо этого я обнаружил людей, которые, похоже, в первую очередь намеревались просто не подпустить инфекцию к своим берегам. Тайвань стал пионером политики «нулевой терпимости к COVID-19», которая сослужила Китаю неоднозначную службу, и когда я приехал туда, это было одно из немногих мест на Земле, в значительной степени изолированное от внешнего мира. Стюардессы на моем рейсе «China Airlines» были одеты в костюмы химзащиты и пластиковые маски. Как только мы прибыли в аэропорт Таоюань, сотрудники в таких же глухих медицинских костюмах бросились к нам, чтобы спешно облить и нас самих, и наш багаж дезинфицирующим средством из специального распылителя, а затем провести первый из нескольких тестов на COVID-19. Затем нас на «карантинном такси» доставили в официально назначенный карантинный отель и велели четыре дня сидеть в крошечных комнатушках без окон. Сотрудники отеля, также в костюмах химзащиты, оставляли возле моего номера коробки с едой, звонили в дверь, а затем быстро исчезали, не дожидаясь, пока я открою. Каждый прибывший на Тайвань должен был получить местную SIM-карту, чтобы правительство могло отслеживать и контролировать точное местоположение путешественника, и мне доводилось слышать истории и о том, как люди в карантинных отелях сталкивались с полицией буквально через несколько минут после того, как их мобильные телефоны разряжались и их местоположение не регистрировалось в Сети. Ко мне был приставлен правительственный агент, представившийся мистером Ли, который каждое утро звонил мне по телефону и на безупречном и строгом английском требовал немедленно отправить ему фотографию выданного мне в отеле термометра, чтобы зарегистрировать мою текущую температуру. Когда я отправлял ему фото, он мгновенно оттаивал и присылал в ответ эмодзи с танцующими плюшевыми медведями или младенцами, посылающими воздушные поцелуи, что меня одновременно и смущало, и умиляло.

В результате этих мер на Тайване был зафиксирован один из самых низких в мире уровней заболеваемости коронавирусной инфекцией на протяжении большей части пандемии{158}. Но, как, впрочем, и в других странах мира, пандемия оказала разрушительное действие на кинотеатры острова, особенно на независимые второэкранники вроде «Цзин Мэнь».

— Во время пандемии кинотеатр почти никто не посещал, и нам пришлось закрыться на несколько месяцев в прошлом [2021] году, — говорит Ву. — Этот кинотеатр — судьба и цель нашей семьи. Мы работаем уже 73 года и очень хотим продержаться до 100, но дела идут крайне плохо. Мы теряем деньги.

В каком-то смысле «Цзин Мэнь» — счастливчик. По словам Ву, из 17 оставшихся в 2020 году на Тайване второэкранников из-за последствий пандемии закрылось не менее десяти. Одним из них был театр «Чжунъюань» в северном городе Таоюань: там прежде работал мастер-плакатист Се Сэншань, и он был последним оставшимся на Тайване художником, помимо Яня, до закрытия театра в июне