Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

собственную систему контроля дальневосточной добычи, но интересно, что при этом значительная часть её в виде контрабанды уходила в Китай и далее в Гонконг и Лондон. В итоге основным способом пополнения золотого запаса России стали золотые кредиты Ротшильдов. Накануне Первой мировой войны Российская империя занимала в мире пятое-шестое место по многим видам промышленной и сельскохозяйственной продукции, а вот по величине внешнего долга она делила первую-вторую строчку мирового рейтинга должников с Соединёнными Штатами. Только у США внешний долг был преимущественно частный, а у России – преимущественно государственный, или суверенный. Такой долг России к середине 1914 года достиг 8,5 миллиардов золотых рублей. Страна… рисковала окончательно утратить свой суверенитет. И всё это – благодаря стараниям Витте. Хотя он и покинул пост министра финансов в 1903 году, механизм разрушения России был запущен. Вот почему этого деятеля смело можно назвать предвестником революции 1917 года. И неслучайно одним из первых декретов Советской России стал отказ от долгов довоенного и военного времени (на начало 1918 года их сумма достигла уже 18 миллиардов золотых рублей)». Благодаря преобразованиям Витте можно заметить, что российское самодержавие оказалось прочно связано с французской биржей. Витте выступал за неограниченное привлечение иностранных капиталов в Россию, несмотря на то что другие (среди них был, например, великий князь Александр Михайлович) резко противились этому.

В. Ю. Катасонов также отмечает, что «Дальний Восток был вотчиной Витте, он там контролировал ситуацию, в том числе золотодобычу (достаточно сказать, что в ведении министра была таможня и пограничная охрана). Значительная часть добычи стала нелегальной, но подконтрольной некоторым банкам и компаниям. Последние, в свою очередь, были подконтрольны министру финансов. На Дальнем Востоке процветал контрабандный вывоз золота, но не стихийный, а управляемый Витте. Золото шло сначала в Китай, далее – в Гонконг и Сингапур, затем – в Америку и Великобританию». Схожие сведения приводит и историк А. В. Клепов: «Министерству финансов, которое возглавлял С. Ю. Витте, подчинялась Пограничная стража России, в которой служили более ста генералов! Почти мини-армия с артиллерией и собственной разведкой. Концентрация в одних руках таможенной и пограничной службы позволяла С. Ю. Витте решать многие вопросы с выгодой для себя и своих компаньонов. Неслучайно добыча золота в России, которая до прихода в Министерство финансов С. Ю. Витте неуклонно росла, вдруг замедлилась, а потом стала даже падать. Видимо, ловко “уплывала” за кордон благодаря действиям виттовской таможни и Пограничной стражи». Как отмечает В. Ю. Катасонов, несмотря на золотой стандарт, введённый Витте, «до Первой мировой войны должного импульса добыча золота в России не получила. В последнее десятилетие XIX века среднегодовой объём добываемого в стране золота был равен примерно 40 тоннам, в первое десятилетие XX века – около 46 тонн, в 1913 году – 62 тонны. Лишь в 1930-е годы в СССР золотодобыча действительно получила мощную поддержку государства и стала динамично развиваться: в 1928 году её объём был равен 28 тоннам, а в 1933 году (по истечении первой пятилетки) вырос до 110 тонн. Накануне войны в 1939 году он достиг 200 тонн. По некоторым данным, в начале Великой Отечественной войны Советский Союз имел накопленный государственный запас золота, равный 2600 тоннам, что заметно превышало запас России накануне Первой мировой войны».

При Витте Министерство финансов имело свои представительства почти во всех российских зарубежных посольствах, через которые зачастую осуществлялись связи с финансовыми кругами на Западе. Институт коммерческих агентов Министерства финансов за границей был учреждён ещё в середине XIX века, но при Витте его роль резко возросла. Представительства имелись в Париже, Лондоне, Берлине, было открыто новое – в Вашингтоне, Брюсселе, Константинополе и др. На должность агентов назначались лица, пользовавшиеся наибольшим доверием Сергея Юльевича и имевшие связи в финансовых кругах тех стран, куда они направлялись. Например, в Париже агентом Министерства финансов был А. Г. Рафалович, поддерживавший связи с Ротшильдами. Агентом в Вашингтоне был назначен Г. А. Виленкин, зять одного из наиболее известных американских банкиров И. Зелигмана.

Да и сам С. Ю. Витте был хорошо знаком с различными представителями известного дома Ротшильдов. По словам министра, Альфонс Ротшильд, глава дома, был «человек большого государственного ума и отличного образования. Я был с ним в прекрасных отношениях и любил говорить с этим умным и много знающим человеком… Много знал, видел и был весьма начитанный». В мемуарах Витте вспоминал о встречах с представителями финансовой олигархии США, в том числе с Морганом. По словам Витте, он с Морганом «завтракал со всею своею свитою, а на обратном пути обедал, и это был единственный раз, когда, будучи в Америке, порядочно позавтракал и порядочно пообедал… На яхте я вёл разговоры с Морганом и спросил его, примет ли он участие в займе, который Россия будет вынуждена совершить для ликвидации расходов войны? Он не только соглашался, но сам вызвался на это и настаивал, чтобы я не вёл переговоров с другой группой… во главе которой стоял Шифф». Характеризуют отношение Витте к США слова А. Уайта, сказанные в Конгрессе: «Я знал одного великого русского, Сергея Витте. Это он, в бытность свою министром финансов, наделял нас в Америке во время президентства Кливленда, для поддержания нашей валюты, многими и многими миллионами золота на самых сходных условиях ссуды». Связи Витте с финансовой олигархией не одобряли ни консерваторы, ни революционеры. Так, В. И. Ленин отмечал: «Хозяйство “великой русской державы” под контролем приказчиков Ротшильда и Блейхредера: какую блестящую перспективу открываете вы нам, г. Витте!» Также Ленин отмечал, что «Витте ведёт хищническое хозяйство… самодержавие медленно, но верно идёт к банкротству, ибо нельзя же без конца повышать налоги и не всегда же будет русского царя выручать французская буржуазия».

Особую роль в деятельности Витте, как предполагают исследователи, мог играть банкир А. Ю. Ротштейн. Одна из газет писала о нём: «Ротштейн – alter ego известного царского министра финансов Витте… он (банкир) простого происхождения… В настоящее время он натурализованный подданный царя. Он плохо говорит по-русски, хотя и быстро схватывает любое упущение в финансовых контрактах и соглашениях, написанных на этом языке… Он очень груб, заявляя, что вежливость и хорошие манеры бесполезны, ибо “никогда не выиграть шахматную игру сердцем, её можно выиграть лишь головой”. Вряд ли можно сказать, что внешность г. Ротштейна приятна и располагающая. Он похож на больного Мефистофеля. У него рыжая борода и рыжая шевелюра, он сутул… очень близорук, носит двойные очки…» По мнению В. Ю. Катасонова, «большинство современников считали А. Ю. Ротштейна самым близким из всех людей банковского мира к тогдашнему министру финансов С. Ю.