Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

затруднился бы расстрелять вас в 24 часа. Я умолял Государя разрешить мне предать вас Верховному Суду как государственного изменника и с вас начать очищение России. К несчастью, Государь не дал на это своего согласия. Всё, на что Он меня уполномочил, это предложить вам немедленно и навсегда покинуть Россию. Преклоняюсь перед бесконечной добротой Государя и даю вам сроку…»

Денежная реформа Витте на страницах романа оценивается так: «Золото, ставши теперь мировыми деньгами, вздорожало. Отсюда огромные выгоды для тех стран, которым должны, и огромные убытки для стран, которые платят проценты. Россия задолжала по уши, следовательно, золото её разоряет». В другом своём романе «У очага хищений», посвящённом теме коррупции, С. Ф. Шарапов отмечал антирусскую политику Министерства финансов того времени: «…суть в том, что Витте, который выручал всех… на десятки и сотни миллионов, не захотел поддержать во время кризиса группу чисто русских и очень крупных дел на Юге. Отказал только потому, что это были русские люди и русские дела».

Несмотря на то что Витте провёл одну из крупнейших денежных реформ при Николае II, отношения между ним и императором были непростыми. С. Ю. Витте относился к Николаю II с определённой долей презрения: «…Император Николай II… представлял собою человека доброго, далеко не глупого, но неглубокого, слабовольного… Основные его качества – любезность, когда он этого хотел… хитрость и полная бесхарактерность и безвольность». Также Витте считал, что император обладал «самолюбивым характером» и редкой «злопамятностью». В «Воспоминаниях» Витте критически оценивал и императрицу, называя её «странной особой» с «узким и упрямым характером», «с тупым эгоистическим характером и узким мировоззрением». По сохранившимся свидетельствам И. И. Толстого, Витте считал императора и императрицу психически «ненормальными».

Осведомлённая о событиях при дворе, А. В. Богданович отмечает, что Николай II пытался, заручившись поддержкой ряда деятелей, «помочь ему спустить Витте». Николай II называл Витте злым гением своего царствования.

Противоречия с Николаем II сказывались на положении Витте. А. С. Суворин написал о Витте в 1902 году: «Никогда я не видал его таким подавленным, совсем мокрая курица. Говорил, что если б был приличный повод, он вышел бы в отставку. Очевидно было из его речей, что у него довольно смутные средства для того, чтоб теперь управлять».

Сложными были отношения у Витте и с рядом крупных государственных деятелей. Например, с В. Н. Коковцовым, позже также ставшим министром финансов, Витте отмечал в мемуарах, что «Коковцов – это тип петербургского чиновника, проведший всю жизнь в бумажной петербургской работе, в чиновничьих интригах и угодничестве… Содействовал же я (его) назначению, опасаясь, что последует гораздо худшее. Коковцов человек… с крайне узким умом, совершенно чиновник, не имеющий никаких способностей схватывать финансовые настроения, то есть способности государственного банкира».

Коковцов в мемуарах о сложных взаимоотношениях с Витте пишет следующее: «После первой же нашей встречи, по его возвращении (из Америки), Витте стал проявлять на глазах у всех совершенно небывалую резкость по отношению ко мне и просто недопустимую нетерпимость к каждому выраженному мною мнению. Я поехал к нему поздравить его в день его приезда, не застал его дома и оставил ему несколько слов горячего привета. Он посетил меня на следующий день, пробыл всего несколько минут, не сел даже на предложенное кресло и всё ходил по моему кабинету как-то вяло, точно неохотно, отвечая на мои вопросы. Он не обмолвился ни одним словом о том, что я держал его почти ежедневно в курсе всех событий за время его отсутствия, как будто бы я не послал ему ни одной телеграммы. На мою попытку рассказать ему более подробно о том, что происходит у нас, я ясно видел, что он просто не расположен меня слушать, и прервал меня даже словами: “Всё это пустяки по сравнению с тем, что будет дальше, и ничего, кроме глупостей, здесь не делается”, а на мой вопрос, что именно разумеет он, Витте ответил раздражённым тоном: “Cами скоро увидите”». По словам Коковцова, когда «начались почти ежедневные заседания, и с первых же шагов моё положение стало для меня просто непонятным, а вскоре и совершенно невыносимым. Стоило мне сделать какое-либо замечание, как бы невинно и даже вполне естественно оно ни было, чтобы граф Витте не ответил мне в самом недопустимом тоне, какого никто давно из нас не слышал в наших собраниях, в особенности такого малочисленного состава людей, давно друг друга знающих и столько лет работавших вместе. Первые приступы такого непонятного раздражения вызывали полное недоумение со стороны всегда утончённо вежливого и деликатного графа Сольского. Он боялся, чтобы я не вспылил и не наговорил Витте неприятностей, и, когда первое заседание кончилось, он попросил меня остаться у него, благодарил за мою сдержанность и выразил полное недоумение тому характеру возражений, который так изумлял всех».

В. Н. Коковцов сохранил в воспоминаниях разговор с Витте после его отставки с должности министра финансов: «Я застал его дома, так же как и его жену, и его беседа носила характер прямого обвинения Государя в неискренности и самого раздражённого отношения к увольнению его с поста министра финансов. На мой вопрос: когда думает он вернуться обратно? – он сказал мне, что не принял ещё никакого решения, так как ждёт некоторых разъяснений о своём увольнении, ибо, – прибавил он, – до меня доходят слухи о возможности моего ареста по требованию Плеве, благодаря проискам которого я и уволен». Я старался обратить весь разговор в шутку, но в него вмешалась М. И. Витте и сказала, между прочим: “Как Вы должны благодарить судьбу за то, что не попали в министры финансов и остались на таком прекрасном, спокойном месте, как должность Государственного секретаря”. Витте прибавил к этому: “Если бы я только предполагал, что меня уволят, я, конечно, указал бы Государю на Вас как на единственного подходящего кандидата, так как Плеске не справится и ему всё равно сломят шею, да к тому же он тяжко болен и не сможет оставаться на этой должности”. Я нимало не сомневаюсь, что он поступил бы как раз наоборот и ни в каком случае не сказал бы ни одного слова в мою пользу, как не говорил, вероятно, ничего доброго про меня, когда я занимал пост министра финансов. Мы расстались на том, что я сказал, что чувствую себя прекрасно на своём месте, никуда не стремлюсь и буду рад помочь Плеске во всём, в чём это окажется для меня возможным, – по Государственному совету».

Непростыми были отношения Витте с министром внутренних дел П. А. Столыпиным (интересный факт: