Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

но не совсем правдиво писал в конце жизни в «Воспоминаниях». В то же время современные историки отмечают, что роль Витте в ряде знаковых назначений в Министерстве финансов преувеличена. А. В. Пыжиков пишет: «Оказывается, ему обязан назначением товарищем министра финансов даже Бунге, которого Витте, будучи скромным начальником эксплуатации Юго-Западной железной дороги, якобы рекомендовал самому Лорис-Меликову. Из текста следует, что и Бунге, и все остальные (вплоть до Александра III) с нетерпением ожидали советов мудрого железнодорожника. Конечно, это имеет мало общего с действительностью: костяк кадрового состава Минфина комплектовался в основном Бунге и Вышнеградским».

Формирование в Министерстве финансов большого круга людей, обязанных Витте карьерой, способствовало тому, что и после его отставки он сохранял очень большое влияние. Так, по словам А. В. Богданович, о назначении министром финансов Э. Д. Плеске говорили, что он «готов исполнять все приказания Витте, что он будет совсем в руках у Витте, что умишко у него маленький». Сам Сергей Юльевич отмечал, что он «почитал Плеске как человека в высокой степени порядочного, прекрасного, имевшего значительную практику и сведения в некоторых отраслях финансового управления».

А. В. Пыжиков отмечает, что среди назначений Витте было крайне мало удачных: «Этот почитатель православия продвигал главным образом поляков, знакомых ему по службе в Киеве, некоторые из них оказались не очень хорошо знакомы с русской грамотой. В то время по ведомству ходил анекдот: кто-то из протеже министра адресовал прошение в “Министерство финанцев”.

При Витте в министерстве процветала коррупция. Некоторые сотрудники были участниками громких скандалов. Например, товарищ министра финансов В. И. Ковалевский, один из наиболее близких к Витте людей в министерстве, оскандалился с подложными векселями. После разоблачения его уволили из министерства. Н. И. Колышко вспоминал, что при С. Ю. Витте администрация частных банков во многом состояла из чиновников Министерства финансов: «А так как биржу составляли именно они, то ясно, что биржа с её взмахами вверх и вниз, с её аппаратом обогащения и разорения была финансами Министерства финансов». Другой современник Витте отмечал, что в то время «получить заказ для несуществующего ещё завода мог далеко не всякий, а только тот, кто знал пути в тёмных коридорах Министерства финансов и был угоден лицам, стоявшим во главе этого учреждения…». По словам современного исследователя В. Ю. Катасонова, «в Париже мост франко-российского коррупционного союза выстраивал финансовый агент Витте А. Рафалович, который занимался вербовкой французских министров, предлагая им лакомые куски в российских предприятиях». Современный исследователь П. Жаворонков отмечает: «Подобные схемы, ставшие нормой в отношениях Витте и парижской биржи, привели к появлению в России “особых” французских предприятий, которые процветали и выплачивали огромные дивиденды благодаря государственному покровительству».

Как и его предшественники (М. Х. Рейтерн, А. А. Абаза, И. А. Вышнеградский и др.), находясь на посту министра финансов, Витте преследовал личные интересы в деловых отношениях, в том числе в вопросах железнодорожного строительства. Сергей Юльевич был тесно связан с крупнейшими «железнодорожными королями»: И. С. Блиохом, П. И. Губониным, В. А. Кокоревым, С. С. Поляковым и др. Известно, что важнейшую часть дороги Санкт-Петербург – Вятка строил родственник жены Витте Быховец, а Архангельско-Ярославской дорогой управлял другой её родственник – врач Леви. По мнению А. П. Никольского, служившего у Витте: «Ни один министр так не игнорировал законы, как Витте, когда был министром финансов, – деньгами распоряжался бесконтрольно, срывал высочайшие повеления…» По словам И. И. Колышко, после назначения С. Ю. Витте министром «из ресторана Кюба в кабинет Витте и из кабинета Витте в ресторан Кюба началось течение деловой русской мысли и деловых русских людей… Покуда в Киеве безвестный студент готовил для Витте проект новых тарифных ставок, перекроивших материальную жизнь страны, за роскошными пиршествами у Кюба братья Скальковские, Рафаловичи, Ротштейны – имя им легион – впивались в живую ткань русского достатка… С Витте норовили познакомиться, на Витте звали, за тенью Витте, как перекати-поле, вился ком бесчисленных проектов, тёмных и ясных дел и такого напряжения, таких аппетитов, такой дерзости, о которых не знали и на Западе». Также по свидетельству Колышко, новый «министр финансов стал чем-то вроде главноуправляющего разорявшихся великих князей… скупая в казну их имения, выдавая ссуды, сочиняя и проводя уставы, строя к их имениям железные дороги, словом, за счёт государства ублажая ту силу, что властвовала в большом и малом дворах».

Князь В. П. Мещерский, который в своё время поддержал Витте и некоторое время был близок к нему, с сожалением писал: «С какой светлой и сладкой улыбкой ссужал и давал сотни тысяч своим друзьям от мамоны». По воспоминаниям князя Мещерского, после назначения Витте министром финансов с ним произошла метаморфоза: «Как министр финансов он оставался в своём кабинете тем же даровитым тружеником и творцом идей, но как собеседник, как человек, он утратил свою прелесть девственной, так сказать, простоты и естественной самостоятельности мысли…»

Рассматривая главное мероприятие, осуществлённое Витте, – введение золотого монометаллизма, нельзя не отметить, что в первые годы его управления министерством задуманная М. Х. Рейтерном, Н. Х. Бунге, И. А. Вышнеградским денежная реформа была свёрнута. Лишь через несколько лет Витте стал отстаивать идеи введения золотого рубля. Ещё в 1892 году он оставался сторонником бумажно-денежного обращения, а уже в 1897 году провернул реформу. Изменив свои взгляды, Витте писал об огромном значении золотой валюты: «Она представляет золотой мост, перекинутый из богатых стран в бедные; при ней ускоряется выход из бедности, тогда как при бумажной валюте он замедляется».

Интересный факт: денежной реформе – самому известному мероприятию, связанному сегодня с именем С. Ю. Витте, в его воспоминаниях отводится достаточно скромное место. По его словам, «ещё в царствование Императора Александра III была в основе предрешена денежная реформа, которую я имел честь совершить, которая спасла, укрепила русские финансы и на которой зиждется и основывается, несмотря на несчастную японскую войну и все ужасные происшедшие от неё последствия, – настоящее финансовое благосостояние Poccии». Витте также указывал, что «Император Александр III в вопросах денежного обращения, по крайней мере в тех предварительных мерах, которые я принял, меня вполне поддерживал». Далее Витте отмечал: «Император, конечно, вопроса этого не понимал, так как вообще вопрос этот специальный, и в то время в России, за исключением нескольких человек, никто его не понимал; поддерживал же меня Император Александр III потому, что он мне доверял и верил в то, что я хочу сделать и к чему я относился с такою страстью, – не может быть вредно России». Витте вспоминал, что проведение реформы встречало значительное сопротивление среди других финансистов: «Когда я был у Его