Барон Оболенский - Александр Горин

оглядывая свой небольшой отряд. — Не будем рисковать понапрасну. Сходим туда позже, всей дружиной, как следует подготовившись. Разведаем, что за тварь, и тогда уже ударим наверняка. А пока домой, нас ждут дрова, обед и примерка доспехов.

— И глухари с зайцами, — добавил Игорь, довольно демонстрируя мешок с добычей.

— И утки! — улыбнулся Андрей, возвращаясь к своему обычному жизнерадостному тону. — Верный у нас сегодня главный добытчик.

Пёс, услышав своё имя, радостно взвизгнул и сделал круг вокруг нас, едва не сбив с ног Игоря.

Мы вышли к дамбе, когда солнце уже стояло в зените, заливая всё вокруг ярким, почти обжигающим светом. У реки пахло стоялой водой и свежей зеленью, и я с удовольствием вдохнул полной грудью, чувствуя, как уходит напряжение последнего часа. На том берегу я заметил телегу, гружёную дровами.

— А вот и наши дровосеки, — усмехнулся я, ускоряя шаг.

Глава 13

Гаврила, завидев нас с другой стороны дамбы, расплылся в довольной улыбке и, скомандовав кобыле: «тпру, родимая!», спрыгнул с телеги и двинулся нам навстречу, махая рукой, словно мы не виделись по меньшей мере с месяц. Его лоб блестел от пота, а рубаха прилипла к грузному телу.

— Ваше благородие! — забасил он, подходя и вытирая руки о штаны. — А мы уж думали, вы к обеду не поспеете. Гляжу, не с пустыми руками возвращаетесь. Глухарь, зайцы, утки, ну чисто ярмарка!

— Ага, ещё трёх волков повстречали, — кивнул я, оценивая количество дров, загруженных в телегу. — И ещё кого-то большого, но решили его обойти. А у вас тут, я смотрю, дров на месяц вперёд.

— Да, две больших сухостоины раскромсали, — подтвердил Илья, подходя следом за старостой и поправляя съехавшую на затылок кепку. — Василий вон как медведь махал топором, мы за ним еле поспевали.

Василий, скромно улыбаясь в усы, подошёл ближе и поклонился мне. Его лицо, ещё вчера серое и измождённое, сегодня уже приобрело здоровый румянец, а движения стали более уверенными. Быстро приходит в норму мужик, это хорошо.

— Ваше благородие, — начал Гаврила, понижая голос и принимая серьёзный вид, — у нас тут новость важная, пока вы на охоте были. Василий рассказал, что выше по течению реки, примерно в часе ходьбы, стоит брошенная деревенька. Окунёвка это, мы с тамошними деревенскими, по правде сказать, давно не виделись, не дружили-то особо, а как в лесу опасно стало, так мы туда и вовсе перестали ходить. А они, оказывается, ушли из деревни-то. В общем, деревенька там, со слов Васи, целая ещё и дома тоже. Вот мы с мужиками и подумали, что избы можно на брёвна раскатать, да по реке сплавить прямо к нашей дамбе. И, может, там ещё что полезное осталось.

— Отличная информация, — сказал я, переглядываясь с довольным Андреем и прикидывая логистику. — Это же готовый стройматериал. И тащить не надо, река сама принесёт, а дальше на подводе.

— Вот и я о том же! — обрадовался Гаврила, хлопая себя по ляжке. — И Василий ещё говорил, что там меха кузнечные остались. Старые, правда, но вроде ещё вполне годные…

— Меха? — я внимательно посмотрел на Василия, и тот кивнул, подтверждая слова старосты. — Кузнечное дело знаешь?

— Немного, ваше благородие, — скромно ответил дровосек, теребя в руках рукавицу. — У нас в Томилово кузнец был, дед Еремей, так он мне показывал своё ремесло и даже к горну подпускал.

— Значит, будет у нас кузня, — решительно объявил я, обводя взглядом своих людей. — После обеда выдвигаемся в эту деревню. Идём все вместе, большой группой. Разведаем, что там есть, и начнём разбирать дома.

Глаза мужиков загорелись энтузиазмом. Даже обычно невозмутимый Сергей одобрительно крякнул, а Игорь аж подпрыгнул на месте от нетерпения в ожидании новых приключений.

— Ваше благородие, — затараторил Гаврила, поглаживая бороду и сверкая глазами, — а я уже и план прикинул! Сплавим брёвна, и к вашему возвращению…

Он осёкся, бросил быстрый взгляд на Илью и Василия, и те одновременно, как по команде, замотали головами, подавая ему какие-то знаки.

— К моему возвращению? — переспросил я, прищуриваясь и переводя взгляд с одного заговорщика на другого. — Вы что там ещё задумали, пока меня не было?

Гаврила замялся, покраснел и начал яростно чесать затылок, а Илья, пряча улыбку, наклонился и принялся заправлять штанину в сапог. Василий и вовсе отвернулся, делая вид, что его страшно заинтересовала какая-то щепка на земле. Верный, почуяв что-то неладное, подошёл и сунул свой любопытный нос в ладонь старосты, отчего тот подпрыгнул на месте.

— Да ничего такого, ваше благородие! — выпалил Гаврила, снимая шапку. — Просто сюрпризом будет! Вы не извольте беспокоиться!

— Ну-ну, — усмехнулся я, догадываясь, что мужики что-то затевают, но решил пока не давить. Если что-то серьёзное, то доложат, а если просто приятный сюрприз готовят, то пускай. — Ладно, интриганы. Готовьтесь к выходу после обеда. А сейчас умыться, перекусить, и чтобы все были в полной готовности.

* * *

Вернувшись в деревню, я первым делом отправился к колодцу, набрал ведро холодной воды, ополоснул лицо и вылил целый черпак прямо на макушку. Вот это дело! Усталость сразу исчезла и в голове прояснилось. Душа летнего не хватает, надо будет Андрею сказать, чтобы из бочки смастерил с мужиками. И баню побольше, а то все в одну ходим, что за домом Гаврилы стоит.

Я зашёл в дом, снял доспехи и направился к столовой, от которой тянуло дымком и чем-то невероятно вкусным. Марина с Настей колдовали у печи, и я услышал, как звонко над чем-то засмеялась Лиля, которой, судя по всему, доверили мешать что-то в большом чугунке.

За обеденным столом собралось всё население Дубровки. Баба Марфа, приковылявшая одной из первых, уже заняла своё законное место на лавке у окна и теперь, подслеповато щурясь, разглядывала что-то в стоявшей перед ней глиняной плошке. Гаврила, успевший переодеться в свежую рубаху, довольно поглаживал бороду, предвкушая трапезу. Илья, усевшись напротив, держал наготове ложку, кидая голодные взгляды в сторону печи.

Рядом со мной устроился Андрей, положив свою неизменную тетрадь на колени, и теперь нервно постукивал по ней пальцами, явно прокручивая в голове список того, что нужно не забыть взять с собой и купить на заставе. Сергей и Игорь сели рядом, у дальней стены, по обыкновению негромко переговариваясь о своём. Лена, помогавшая Марине расставлять миски, двигалась по столовой с той мягкой, плавной грацией, которая выдавала в ней женщину, привыкшую к домашней работе.

— Ты погляди, ваше благородие, — прошамкала баба Марфа, когда все наконец расселись и Марина водрузила в центр стола большой чугунок с супом,