Барон Оболенский - Александр Горин

— Ты тоже с нами хочешь? — усмехнулся я, глядя на пса.

Верный звонко тявкнул, подпрыгнул на месте и принялся вертеться передо мной, виляя хвостом с такой силой, что по столовой пошёл ветер.

— Всё, всё, угомонись, — сказал я, кладя руку на голову пса и мысленно посылая ему образ: «сидеть». Верный тут же замер и сел, глядя на меня, но хвост его продолжал стучать по полу, выдавая крайнюю степень собачьего нетерпения.

— Он у вас как член семьи уже, — с тёплой улыбкой заметила Лена, глядя на пса. — И на охоту ходит, и дом сторожит.

— Именно так, — кивнул я, вставая из-за стола. — Верный теперь часть нашей дружины. Так, дружина! Сбор у ворот через пятнадцать минут.

Через четверть часа наш отряд из семи человек и одной собаки был полностью экипирован и построен у ворот.

— Выдвигаемся, — скомандовал я, распахивая ворота и первым выходя на дорогу. — Идём вдоль реки, держимся вместе. Если встретим тварей, то действуем по отработанной схеме: сначала луки, при сближении переходим на копья. Вперёд.

Мы двинулись вдоль берега. Река искрилась под солнцем, травы источали приятный аромат, а у кромки воды росли зелёные ивы с длинными гибкими ветвями. Но стоило отойти чуть дальше от деревни, как трава становилась жухлой, сероватой, будто присыпанной золой.

Через минут пятнадцать ходу по неприметной тропке вдоль реки Верный, рыская вдоль берега, вдруг замер, припав к земле. Я сразу понял, в чём дело: на отмели заводи, метрах в тридцати впереди, сидела целая стайка уток. Они плескались в воде и чистили перья, не подозревая о нашем приближении.

— Утки, — шепнул я, поднимая руку и давая сигнал остановиться. — Андрей, Сергей и Игорь, бьём по моей команде, целимся в разных исходя из позиций.

Я ментально приказал уткам сидеть на месте, отдал команду и четыре стрелы ушли в полёт. Мой селезень замертво свалился в воду, утка Сергея тоже. Игорь попал чисто, а вот Андрей только задел крыло и его утка, крякнув, поплыла в сторону, но Верный отважно бросился в воду и поплыл к ней, высоко подняв нос. Вскоре пёс выскочил на берег, держа в зубах трепыхающуюся добычу.

— Четыре, — с удовлетворением произнёс я, глядя, как Игорь собирает уток и складывает в мешок. — Отличное начало, можно и на ужин в печи запечь, и суп сварить.

Мы двинулись дальше, и вскоре лес слева от нас начал меняться. Ивы у берега сменились мрачными, замшелыми елями, трава под ногами стала совсем редкой, а воздух тяжелее, словно сгустился. Даже Верный притих и теперь шёл рядом со мной, не отбегая далеко в сторону.

— Вот так оно и наступает, — задумчиво проговорил Гаврила, кивая на серую землю под ногами и поправляя лук за плечами. — Я, ваше благородие, по молодости в этих местах бывал. Тогда тут, дальше от реки, зелень ещё держалась. Трава по пояс росла, мы с отцом косили. А теперь глядите — всё пожухло, одни лишайники. Гадость эта, Хаос, потихоньку одолевает. Вот и деревеньку ту, Окунёвку, одолел, видать. Раньше-то там люди жили, хозяйство держали.

— Окунёвка? — переспросил Андрей, поворачиваясь к старосте.

— Так и называлась, ага, — подтвердил Гаврила, тяжело вздыхая и поглаживая бороду. — Окуней там в реке ловили, страсть сколько их было. Потому и название такое. А теперь поди развалины одни остались.

Вскоре мы вышли к деревне. Андрей насчитал пятнадцать домов и большинство из них, на удивление, были очень даже целы. Крыши местами просели, стены кое-где потемнели от сырости, но в большинстве своём срубы держались крепко.

Ни дыма из печей, ни голосов, ни лая собак. Только ветер гулял по пустым провалам окон, раскачивая незапертые ставни и поднимая в воздух сухую листву. В домах, что похуже сохранились, запах стоял странный — смесь сырой древесины, пыли и чего-то затхлого, как в давно не проветриваемом погребе.

— Никого, — протянул Сергей, оглядывая деревню и щурясь от солнца.

— И слава Богу, — отозвался Илья, перехватывая копьё поудобнее и нервно озираясь по сторонам. — А то я уж думал, тут опять какая-нибудь тварь засела. Как в прошлый раз с медведем. У меня до сих пор спина ноет, как вспомню.

— Сплюнь, — посоветовал Гаврила и сам трижды сплюнул через левое плечо.

Мы осторожно двинулись по улице, заглядывая в дома. Где-то осталась перевёрнутая мебель, где-то на стенах ещё висели пучки сухих трав, а в одном из домов на столе стояла глиняная кружка, будто хозяин только что вышел и вот-вот вернётся.

В крайнем доме, у реки, мы наткнулись на кота. Рыжий, облезлый, с драным ухом, он сидел на подоконнике и, увидев нас, выгнул спину, зашипел, заорал дурным голосом, раззявив пасть. Шерсть его встала дыбом, и он стал похож на маленький, но очень злобный рыжий шар. Сергей, не раздумывая, поднял лук и натянул тетиву, щуря глаз.

— Не надо, — я отвёл лук Сергея в сторону. — Не трогай. Он и так несчастный, дом защищает, боится нас.

Сергей молча кивнул, убрал лук и отступил на шаг. Кот, поняв, что в него стрелять не будут, перестал орать, но продолжал шипеть, провожая нас настороженным взглядом жёлтых глаз. Верный, к моему удивлению, даже не попытался его облаять, а только презрительно отвернулся, словно говоря: «Связываться с этим психованным я не намерен».

— Так, мужики, — сказал я, обводя взглядом свой отряд. — Приступаем. Начинаем с крайнего к реке дома. Разбираем аккуратно, брёвна скатываем в воду. Гаврила, Илья, берите топоры и начинайте разбирать крушу. Василий, помогаешь им. Сергей с Игорем снимают двери и рамы, всё, что можно использовать. Андрей, ты им помогай, а уж потом всё в тетрадь запишешь.

Работа закипела с невероятной скоростью. Гаврила, размахивая своим подаренным топором, чуть ли не с одного удара перерубал стропила, и доски крыши с грохотом летели вниз. Илья с Василием подхватывали их и оттаскивали в сторону, а Сергей с Игорем ловко снимали оконные рамы и дверные косяки, аккуратно складывая их отдельно.

Мужики скатили к воде по наклонному берегу первое бревно, и оно, подняв тучу брызг, с гулким всплеском нырнуло в реку и поплыло в сторону нашей дамбы.

— А если где застрянут? — забеспокоился Илья, вытирая пот со лба рукавом и глядя, как очередное бревно исчезает за поворотом реки. — Вдруг где-то на мель сядут?

— Не сядут, течение тут хорошее, — ответил я, провожая взглядом плывущие брёвна. — А если и сядут, то с шестами пройдём вдоль берега и оттолкнём.

Я обернулся к мужикам, которые уже взялись за следующее бревно, собираясь скатывать его