Барон Оболенский - Александр Горин

Я действовал на одних инстинктах. Мозг ещё не до конца осознал, что происходит, а моё тело уже рвануло вперёд и в следующую секунду я уже был рядом со старостой. Меч, описав короткую дугу, вошёл точно под лопатку зверю, заходившему сбоку к старосте, и тот, взвыв, завалился на бок, перебирая в воздухе лапами.

В тот же миг Сергей, который остался единственным, кто решил сражаться с луком, наконец пустил стрелу. Она с влажным чавканьем вонзилась в бок второму волку, наседавшему на Гаврилу, заставив того пошатнуться и сбавить напор.

— Добивай! — прохрипел Гаврила.

И тут, словно из-под земли, рядом со старостой вырос Андрей. Мой рыжий советник, ещё мгновение назад оторопело замерший за моей спиной, вдруг ожил и сейчас выглядел так, будто в него вселился бес. Глаза его горели безумным огнём, лицо исказилось от ярости, и с диким, пронзительным криком, больше похожим на визг, он рубанул шашкой прямо по шее раненого волка, дойдя до позвоночника. Гаврила, издав победный рык, тут же добавил от себя, пронзив зверя насквозь.

— Готова, гадина! — взревел староста, выдёргивая копьё и с ненавистью глядя на затихшего зверя.

Но праздновать победу было некогда. Боковым зрением я уловил стремительное движение слева, и тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать опасность. Ещё один матёрый волчара, до этого будто чего выжидавший за кустом, решил, что я отвлёкся, и бросился в атаку, целя мне в горло. Его красные глаза горели голодной яростью, а из разверстой пасти летели клочья пены.

— Ах ты ж тварь! — выдохнул я, резко уходя в сторону и одновременно взмахивая мечом снизу вверх.

Клинок рассёк волчью морду, и зверь рухнул к моим ногам и затих, уткнувшись развороченной головой в мох. Я почувствовал, как по руке прошла знакомая, тугая отдача от удара, и удовлетворённо хмыкнул, стряхивая кровь с лезвия.

Однако этот наглец был не один. Сразу четверо волков набегали следующей волной с левого фланга, намереваясь прорвать наш строй и ударить по мужикам, которые только-только переводили дух после расправы над предыдущими тварями.

— В строй! — заорал я, понимая, что на помощь им я уже не успеваю.

Игорь и Андрей, тяжело дыша, ощетинились копьями, выставив их перед собой. Рядом с ними, как вкопанный, следом встал Гаврила, а Илья с Василием, прикрыли фланги. Направленные копья заставили волков затормозить, зарычать и забегать кругами, выискивая брешь в обороне. Молодцы мужики!

Этой заминки оказалось достаточно. Я сменил меч на лук и быстро достал стрелу из колчана. Сергей с ледяным спокойствием прицелился и пустил стрелу, которая с чавкающим звуком вошла точно в глаз ближайшему волку, и тот, взвизгнув, растянулся на жухлой траве. Ещё одного свалил я, глубоко засадив стрелу ему в грудь.

Это стало последней каплей. Двое уцелевших зверей, увидев гибель ещё двоих сородичей, развернулись и мгновенно скрылись в ельнике.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием мужиков.

— Все целы? — спросил я, оглядывая свою разгорячённую, тяжело дышащую дружину, перемазанную кровью и грязью.

— Кажись, все, — ответил Гаврила, тяжело опираясь на копьё и вытирая пот со лба. — Но я, ваше благородие, чуть к праотцам не отошёл. Если бы не вы да не Андрей… — Он замолчал, не в силах подобрать слов, и только махнул рукой.

Илья, потирая ушибленное плечо, глянул на Гаврилу и на его лице медленно, но верно расплылась довольная, хоть и слегка ошалевшая улыбка.

— И я тоже должен буду, — заключил Илья, потирая ушибленное плечо: — Всем вам.

— Все молодцы, — громко сказал я, подводя итоги боя. — Сегодня вы показали, что такое настоящая дружина. Прикрывали друг друга, своих не бросали, стояли до конца вместе. В этом наша сила.

— Именно! — подхватил Андрей, и его голос зазвенел от переполнявших его эмоций. — Именно так, как его благородие говорит! Я читал про это в «Уставе дружинном»! Там написано: «Дружина, сплочённая общей целью и взаимной выручкой, непобедима».

— Ладно, ладно, книжник непобедимый, уймись, — добродушно проворчал Гаврила, улыбаясь. — А то ты нас сейчас в герои былинные запишешь.

— И запишу! — с жаром воскликнул мой рыжий советник, сверкая глазами. — Всё запишу!

— Всё, хватит дебатов, — сказал я, поднимая руку и призывая к порядку. — Собираем трофеи. Нужно побыстрее закончить здесь и двигаться дальше.

Василий, вытирая свой топор пучком травы, хмыкнул в усы:

— Мой дед, покойник, всегда говорил: «Утёрли сопли и работаем дальше».

— Верно твой дед говорил, Василий, — кивнул я, поправляя перевязь меча. — Того, что случилось, уже не воротишь, зато можешь повлиять на то, что будет дальше.

Мужики, вооружившись ножами, принялись потрошить волчьи туши, а Сергей собирать стрелы.

В этот момент из кустов выскочил Верный. Пёс осторожно обнюхал каждого мёртвого волка, глухо рыкнул на самого крупного и, убедившись, что опасности больше нет, подбежал ко мне. Он сел у моей ноги, задрал морду и уставился на меня своими умными глазами с таким выражением, словно спрашивал: «Ну как я? Хорошо себя вёл?»

— Ты тоже молодец, — я потрепал пса по загривку, и Верный, довольно зажмурившись, захлопал хвостом по земле. — Сидел, где сказали, не лез под копья. Службу знаешь.

Пёс тявкнул, будто соглашаясь, и пристроился рядом, продолжая настороженно водить носом по ветру.

— Ваше благородие! — воскликнул Андрей, подбегая ко мне с собранными ядрами в ладони. — Глядите! Десять волков, десять ядер! И зелёная крупица есть, и земляная! Лиля с Кедром обрадуются! И красное зерно, вы только посмотрите, какое крупное!

— Отлично, — кивнул я, принимая ядра и складывая в кошель. — Всё, мужики, выдвигаемся. Оружие наготове и без разговоров.

Ноги сами несли меня вперёд, но мысли всё ещё крутились вокруг прошедшей схватки. Волки выследили нас первыми и это было скверно. Так дело не пойдёт, нужно менять подход.

Во-первых, оружие всегда держим наготове. Во-вторых, соблюдаем полную тишину на марше.

И, в-третьих — Верный. Пёс бежал сейчас рядом со мной, высунув язык, и время от времени поглядывал на меня умными карими глазами, будто ждал, когда же я наконец дам ему настоящее дело. А ведь и правда. С его-то нюхом и скоростью он мог бы уходить вперёд, разведывать дорогу, обнаруживать тварей до того, как они обнаружат нас. Я уже посылал ему мысленные команды, и кое-что получалось. Пора переводить это на постоянную основу.

«Верный», — мысленно позвал я, передавая ему образ: пёс, бегущий впереди, останавливающийся, принюхивающийся. — «Искать. Тихо».

Пёс на мгновение замер, повернув ко мне голову, и, вильнув хвостом, сорвался вперёд по тропе. Вот так-то лучше.

— Ваше благородие! — вдруг встрепенулся Андрей, озираясь по сторонам. —