Лиходеева. Игры с нечистью - Марьяна Брай

— Ну что, мой дорогой кошмаритель, — обратилась я к нему. — Каковы твои впечатления от господина Расцветаева? Соответствует он твоим высоким стандартам?

Лука был возбужден. Он метался по комнате, его движения были резкими, порывистыми, словно он только что вернулся с дикой охоты.

— Соответствует? Малая Анна, он превосходит их! — Голос его дрожал от нетерпения. — Полиция права. Тысячу раз права! На уме у этого… этого крокодила в жилетке, еще не один десяток убийств. Он видит их… как эскизы будущих платьев. Он прорабатывает каждую деталь, каждый шов. И главное… — Лука замер, его глаза полыхнули, — главное, он не раскаивается. Ни на йоту. Он считает себя… художником.

— То есть, ты хочешь сказать, что все эти нераскрытые дела — его рук дело? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна праведного гнева.

— Все. До единого, — подтвердил Лука. — И даже те, о которых полиция еще не подозревает. Он тщательно планирует, предвкушает. Он получает истинное наслаждение от страха, который он вызывает, от отчаяния жертв. Это его пища. Его… десерт.

Я помолчала, переваривая услышанное. Чувство омерзения боролось с холодной решимостью.

— Тогда… мы просто поможем полиции его поймать, — наконец произнесла я.

Лука резко остановился, его глаза сузились. Он смотрел на меня так, будто я предложила ему выйти в оперу в трусах.

— Помочь? — Голос его был полон недоверия. — Ты хочешь сказать, что ты… просто сдашь его полиции? То есть, я не смогу… не смогу добраться до его тонкой, но черной, как сажа души?

Я почувствовала его разочарование, его гнев. Но я не могла допустить, чтобы он нарушил мои правила.

— Лука, — твердо сказала я. — Ты сам знаешь условия. Призраки без доказательств — твоя еда. Преступники, которых можно призвать к ответу по закону — их удел.

Глава 29

Лука часто задышал, и скривился, словно проглотил лимон.

— Значит, я не смогу попасть за Предел… — пробормотал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему нотка жалости. К самому себе, разумеется. — Как бы я этого сам ни боялся… но врать тебе не могу. Это твое правило. И да, я не смогу. Его тонкая, но такая нажористая душа… она пройдет мимо меня, оставив лишь легкий след из разочарования и скуки.

Я с удивлением посмотрела на него. Это был первый раз, когда Лука открыто признался, что боится чего-то. Страх перед Пределом, страх перед забвением. В эту минуту он показался мне почти… человечным.

— Расскажи мне подробнее о нем, Лука, — попросила я, отодвигая бумаги. — О его мыслях. О его планах. Обо всем.

Лука медленно опустился на пол напротив меня, скрестив ноги. Он замолчал на несколько секунд, словно собираясь с мыслями, или, скорее, со впечатлениями. Затем поднял на меня свои бездонные глаза, и в них уже не было прежней лихорадочной возбужденности. Только холодный, аналитический блеск.

— Он… очень последователен, Анна. Его разум подобен часовому механизму. Каждый день — подъем в одно и то же время. Чашка кофе из определенной чашки. Прогулка вдоль Невы. У него даже путь на работу всегда одинаков, до миллиметра. И так же он подходит к своим… хобби.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как в воздухе сгущается напряжение.

— Каждая жертва выбирается с умом, — продолжил Лука. — Случайных нет. Он ищет не просто молодых женщин, Анна. Он ищет тех, у кого есть нечто особенное. Некую… тонкость. Свет, который он потом будет гасить. Пойми, ему не нужна просто смерть ради смерти. Ему нужно уничтожить красоту. И довести это уничтожение до абсолютного совершенства.

— И как он их выбирает? — мой голос прозвучал как шепот. — Он их видит, — ответил Лука. — Не внешность. Он видит в них нечто, что другие не заметят. Взгляд, легкий штрих в походке, едва уловимая манера держать руки. Нечто, что выделяет их из толпы. Некий невинный, но яркий отблеск. И он знает, что, когда он погасит этот отблеск, он станет ярче. Для себя.

— Какой ужас…

— Ужас? Для тебя, возможно. Для него — наслаждение, — возразил Лука. — Это его извращенная, болезненная эстетика. И он очень, очень горд собой. В своих мыслях он — великий художник. Мастер, который из хаоса жизни создает идеальную смерть.

Я закрыла глаза, пытаясь представить себе разум этого человека. Безупречного портного. И безупречного убийцу.

— Какие у него следующие планы? — спросила я, открывая глаза.

Лука чуть наклонил голову, словно прислушивался к шуму далеких голосов.

— Он… он обдумывает. Он уже выбрал. Молодая девушка. Служанка из богатого дома на Фонтанке. Она каждый день проходит мимо его мастерской. У нее очень чистые, синие глаза. И длинные, золотистые волосы. Он думает о том, как эти волосы будут выглядеть… когда он их отрежет. Он предвкушает, как будет сшивать из них… нечто.

Я вздрогнула.

— Сшивать?

— Ну, конечно, Анна. Это же портной. Ему нужны… трофеи. Воспоминания. Он не просто убивает. Он сохраняет часть своей жертвы. В своих мыслях он уже сшил из ее волос некий оберег, некий талисман, который будет его оберегать. Он считает, что забирает себе их красоту, их свет. И таким образом становится сильнее. Он боится, Анна. Несмотря на всю свою надменность, он глубоко боится. Боится небытия. Боится незаметности.

Внезапно в голове у меня щелкнуло. Страх перед небытием. Страх незаметности. Эта деталь неожиданно прочертила тонкую, едва заметную, но такую важную линию между, казалось бы, абсолютно разными делами. Между «первенцами» и Расцветаевым.

Все перед смертью боятся просто исчезнуть. Каждый по-своему. Даже я какое-то время думала о том, что детей, вероятно, рожают именно поэтому – чтобы оставить что-то после себя, чтобы твоя часть продолжала существовать.

— А что еще он боится? — спросила я, чувствуя, что жалости к этому персонажу я больше не испытываю вовсе.

— Он боится, что его «искусство» останется непризнанным, — ответил Лука. — Он мечтает, чтобы его поняли. Оценили. Но он понимает, что люди не готовы к такому прозрению. Поэтому он вынужден прятаться. Но это его гложет. Он хочет славы, Анна. Хочет, чтобы о его творениях говорили.

Я поднялась. Мои сомнения растворились, как дым. Теперь я знала, что должна делать. И знала, что Лука мне в этом поможет. Даже если это будет означать, что