Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

class="p1">— Чего там? — банка качнулась. — О-о-о. Красивая. Слышь, а сделай мне такую же, только вилку. Я укроп никак зацепить не могу, которую неделю за ним гоняюсь.

— Толик. Это была обычная ложка из-под дошика. В ней квас полежал десять секунд.

— И чего?

— И того, — я повертел черную ложку в пальцах. — Если капля сделала такое с мертвым пластиком за десять секунд… то что она сейчас делает с моим желудком? Он там что, бетонируется? У меня внутри сейчас обсидиановый желудок отливается, по-твоему?

Толик задумался. По его лицу было видно, что мысль идет тяжело, но идет.

— Ну, смотри с хорошей стороны, — выдал он наконец. — Язва тебе теперь не грозит. Чем ты обсидиан продырявишь? Ничем. Гастрит вообще отменяется как класс. Да тебе, братуха, теперь можно шаурму у вокзала жрать! Любую! Хоть ту, за полтинник!

— Утешил.

— А я о чем! Везучий ты, Денчик.

Я не стал выбрасывать ложку. Рука не поднялась выкинуть предмет, который стал прочнее стали и, возможно, дороже всего ассортимента ларька вместе взятого. Жаба внутри уже деловито прикидывала: артефакт, штучный, происхождение подтверждено, чек имеется. Я завернул ложку в кассовую ленту и убрал в ящик со средним ярусом, между зажигалками и жвачкой. Завтра подумаю, что с ней делать. Может, Аркадичу показать. Может, наоборот, никому никогда не показывать.

И тут мигнул Терминал.

Я повернулся к экрану. Поверх привычного зеленого меню выскочила строка. Только написана она была не по-русски и вообще не по-человечески: угловатые символы, ломаные, шевелящиеся, будто кто-то пытался писать одновременно клинописью и осциллограммой. У меня заныли зубы, просто от того, что я на них смотрел.

Где-то я похожие уже видел. Не вспомнить где, но точно видел, и воспоминание было неприятное, как заноза под ногтем.

Строка провисела ровно три секунды. Потом мигнула и перестроилась в нормальный русский текст:

[ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО СТОРОННЕЕ ПО. ЗАДЕЙСТВОВАН ПРОТОКОЛ АДМИНИСТРАТОРА. ПОПЫТКА СЛИЯНИЯ… ОТКЛОНЕНА]

Я перечитал. Потом еще раз.

— Так, — сказал я экрану. — Давай уточним. Стороннее ПО — это квас? Или квас — это протокол администратора? Кто кого отклонил? И главное: отклонена попытка слияния меня с чем? Или чего со мной?

Терминал молчал. Строка погасла, и на экране снова висело обычное меню с остатками по молочке.

Только не говорите, что выпитый квас каким-то образом через меня попытался хакнуть Терминал. А тот заметил и подрубил антивирь.

— Понятно, — кивнул я. — Комментариев не будет. Классика корпоративной прозрачности.

По-хорошему, надо было написать Директору. Или Рейверу. Или хотя бы записать формулировку в блокнот, пока не забыл. Но глаза уже слипались так, что буквы на экране двоились, а мозг вежливо сообщал: любая новая информация будет складирована в отдел «завтра», без сортировки.

Попытка слияния отклонена. Ну и отлично. Отклонена же. Слово «отклонена» хорошее, надежное, бухгалтерское. Хуже было бы «одобрена». Или «в обработке».

Короче, я спать.

— Всё, Толян, отбой, — я развернул банку лицом к стенке. — Смена окончена.

— Э, э, погоди! Хоть телек оставь!

— У нас нет телека, Толян. Мы бомжи. Пока. А там, глядишь, второй уровень апну и вот тогда заживём…

— Ну хоть банку не отворачивай! Я в стенку двадцать часов пялиться буду!

— Помедитируешь. Говорят, полезно для головы.

— Для головы полезно пиво, юморист, — буркнул Толик, но затих.

Я поплелся в подсобку. Перед сном оставалось последнее дело из инструктажа Рейвера, и отнесся я к нему серьезно, потому что Рейвер, при всей своей психопатии, в вопросах выживания на Изнанке был батя.

Как он там сказал? Проверять мочу и тень. Каждую ночь после капли. Порядок любой, но лучше именно этот, из соображений гигиены.

Начал я с зеркала над раковиной в туалете. Маленькое, мутноватое, со сколом в углу.

Я посмотрел в зеркало. Из зеркала на меня посмотрел Денис Кротов, двадцать лет, синяки под глазами, в зубах застряло воспоминание о луке.

Первым по списку шел санузел. Опущу подробности, скажу только, что Рейвер предупреждал о возможной побочке в виде… кхм… светящейся струи.

Думаю, я переживу, если моча начнет светится. Главное, чтобы не светилась радугой и не складывалась в загадочные узоры. Или, простите меня, в зловещие надписи, сводящие с ума прочитавших…

Не светилось вообще. Ни зеленым, ни голубым, ни азбукой Морзе. Обычный, честный, человеческий процесс.

— Отлично, — сказал я с искренним чувством, застёгиваясь. Никогда не думал, что буду так радоваться подобным вещам. Растем над собой.

Оставалась тень.

Я вышел на середину подсобки. Старый торшер, купленный на прошлой неделе за триста рублей на Авито, давал теплый желтый свет, и тень от меня падала на бетонный пол четкая, длинная, слегка драматичная.

Поднял правую руку. Тень подняла правую. В смысле, свою правую, которая моя левая… неважно, подняла нужную, зеркально, как положено.

Поднял левую. Повторила.

Присел. Присела.

Помахал руками, как дирижер в припадке. Тень отработала весь номер без единой ошибки.

— Ну и славно, — сказал я и уже собрался идти к раскладушке.

И тут горло запершило. Лук всё-таки ободрал его знатно, да и говорил я сегодня многовато для трех часов ночи. Я кашлянул. Легонько, буднично, дернув головой, как все люди кашляют.

Тень не кашлянула.

Я застыл.

Нет, она не отклеилась от пола, не встала в полный рост, не помахала мне ручкой. Она вела себя образцово: стояла где положено, повторяла позу, руки на месте, ноги на месте. Но вот это короткое движение головы, этот характерный рывок подбородком, которым сопровождается любой кашель, она не повторила. Голова тени осталась неподвижной, как приклеенная.

Я кашлянул еще раз, уже нарочно, следя за полом.

То же самое. Тело тени послушно дрогнуло вместе с моими плечами. Голова не шелохнулась.

Кашлянул третий раз, громко, с чувством, дернув головой так, что хрустнула шея.

Тень стояла как на параде. Кашлять она отказывалась наотрез. Из принципа.

Я медленно выдохнул и полез в память за инструктажем. Рейвер говорил про тень, точно говорил… Ага, вот: «Если тень начнет кашлять, когда ты не кашляешь, снижай дозу на каплю и пиши мне».

Начнет кашлять сама. Про это он предупреждал.

А про тень, которая не кашляет, когда кашляешь ты, он не говорил ничего.

— Так, — сказал я тени. — Давай разберемся. Кашлять самовольно нельзя, это симптом. А не кашлять вместе со мной — это что? Это норма? Это ты у меня просто здоровая такая, да? Не простужаешься?

Тень молчала. Тени вообще не мастера поддержать беседу.

Я прикинул логику. Если кашляющая тень — плохой признак, то некашляющая, выходит, признак хороший? Даже отличный? Моя тень настолько здорова и дисциплинированна, что отказывается имитировать