Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я убрал доширак на дальнюю полку. Потом подумал и переложил желтую упаковку сырников из холодильника подальше от глаз. Потом поймал себя на том, что стою и с подозрением разглядываю лимон.

Лимон. Я. Кассир аномального магазина, победивший вчера Бездну Налоговым кодексом, стою и боюсь лимона.

— Знаешь, Толик, что самое обидное? — я потер переносицу. — Твари, вампирши, отражения-воры, живой квас… это всё ладно, это рабочие моменты. Но теперь я буду параноить перед каждым приемом пищи. Каждым. До тех пор, пока Серёга не соизволит ответить.

— А ты ему рассольчику предложи, — посоветовал Толик. — Сразу объявится, сто пудов. За рассол он мать родную сдаст. Проверено.

— Чем проверено?

— Мной, — гордо булькнула банка. — Он мою «Толянуху» «событием» назвал. Я, между прочим, теперь купаж. Элитный продукт. Ты б хоть наценку на меня поставил, а то стою тут бесплатно, как лох.

Я хмыкнул и глянул на дедовские часы. Начало двенадцатого. Впереди целый день, завтра зачёт в вузе, вечерняя смена, а в финале тяжелый поддон, к которому Директор велел размять поясницу.

Телефон лежал на прилавке экраном вверх. Одна галочка так и висела возле моего вопроса, серая и издевательская.

Желтое. С корочкой. Душит во сне.

Я взял блокнот и вывел на новой странице крупными буквами: «ПРАВИЛО № 6 —???». Подчеркнул три раза. Потом ниже, помельче: «до выяснения: доширак, сырники, батон, сыр, лимоны, бананы — НЕ ЖРАТЬ».

Котя посмотрел на список, потом на меня, и в его янтарных глазах читалось что-то подозрительно похожее на злорадство. Ему-то хорошо. Его корм коричневый и без корочки.

— Смейся, смейся, — сказал я ему. — Посмотрим, что ты запоешь, когда я выясню, что нельзя кормить колбасой кой-кого рыжего и пушистого.

Кот зевнул мне в лицо, показав розовую пасть, и ушел в свою коробку. Аргументированно.

Не успел я дописать список запрещенки, как телефон пиликнул снова. На этот раз «Телега». Синяя иконка с тележкой светилась на экране, как повестка.

«Кротов. Я вижу по камерам, ты там с постоянниками общаешься. Напоминаю еще раз: распитие немаркированных жидкостей из Нижнего Ящика на рабочем месте — грубое нарушение ТБ. Если ты откинешься от язвы желудка, штраф за порчу инвентаря ляжет на твоих родственников».

Я перечитал сообщение дважды и почувствовал, как во мне поднимается праведный гнев человека, которого только что назначили инвентарем посмертно.

— Толик. Он опять «видит по камерам».

— И чё?

— А то, что камер тут нет! — я развел руками, охватывая жестом весь зал. — Я проверял. Сто раз проверял. Я облазил каждый угол, каждый плафон, каждую щель. Я разбирал датчик дыма, Толик. Я светил фонариком в вентиляцию. Здесь нет ни одной камеры!

— Может, они маленькие, — предположила банка. — Щас такие делают, с муху. Мне Витёк рассказывал, за ним ФСБ через розетку следило. Правда, Витёк потом выяснил, что это был таракан, но осадочек остался.

Розетки я, кстати, тоже проверял. Все семь. Включая ту, которая не работает и, по-моему, никуда не подключена, что само по себе вопрос.

Значит, либо Директор врет про камеры и видит меня как-то иначе, о чем думать не хотелось.

Уверен, тут есть какой-то подвох с камерами. Я что-то упускаю сто процентов.

Ладно. В список загадок, полка вторая, рядом с «что нельзя есть».

Для очистки совести я набрал Рейвера. Не сообщением, а по-взрослому, звонком, как делают только мошенники, мамы и очень отчаявшиеся люди.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».

Я набрал еще раз. Женщина в трубке повторила свой вердикт с той же ледяной вежливостью.

— Вне зоны действия сети, — сказал я Толику. — Знаешь, что это значит в случае Серёги? Это значит, что он сейчас в лучшем случае под Москвой. В худшем — внутри чего-то, что под Москвой.

— Нормальный график у мужика, — с уважением булькнул Толик. — Работа разъездная.

Я вздохнул, налил себе пустого черного чая (чай не желтый и без корочки, я проверил дважды) и достал ноутбук.

Потому что, помимо Бездны, отражений-воров и цензуры в мессенджерах, в моей жизни существовала сила пострашнее. Завтрашний зачет по логистике у Севастьянова. Севастьянов не принимал оправданий, не верил справкам и однажды завалил парня, у которого была сломана рука, со словами «конспект можно вести зубами».

На входную дверь я повесил табличку «ЗАКРЫТО». Имею право. Воскресенье, дневная смена не моя, а Директор пусть сначала найдет второго сотрудника, а потом требует круглосуточного горения на работе. Вакансия, между прочим, висит третий месяц по словам Тёти Зины. Видимо, формулировка «стрессоустойчивость обязательна» отпугивает даже тех, кто не догадывается, насколько она обязательна.

Я разложился за прилавком: ноутбук, блокнот, чай, кот в коробке справа, голова в банке слева. Рабочая обстановка мечты.

— Толик, не мешай. У меня завтра зачет по логистике.

— Логистика это чё, про грузы?

— Про грузы, маршруты и оптимизацию поставок.

— Так это ж моя тема! — банка аж подпрыгнула, рассол плеснул под крышку. — Я десять лет грузчиком! Спрашивай, братуха, я тебе всю логистику разложу!

— Ладно. Вопрос из методички: как оптимизировать маршрут доставки при множественных точках разгрузки?

— Значит так, — Толик сделал важное лицо, насколько это возможно в трехлитровой банке. — Первое: едешь сначала туда, где наливают. Второе: тяжелое вниз, себе полегче. Третье: если кладовщик Михалыч, приезжай после обеда, до обеда он зверь.

— Гениально. Севастьянов будет в восторге.

— А то. С тебя пиво в рассол.

Как ни странно, ботать под бормотание Толика оказалось даже уютно. Он комментировал каждую тему из методички своими байками: про то, как они везли рояль на девятый этаж без лифта («вот это, Денчик, была логистика, а у тебя тут картинки»), про то, как Михалыч потерял целую фуру гречки («нашли через год, она в тупике стояла, проросла»).

Формулы расчета страхового запаса плыли перед глазами. Ночная Бездна, барахолка, клуб, квас, сутки на нервах, и вот уже строчки методички стали склеиваться в одну серую полосу, теплую, как одеяло.

«Коэффициент оборачиваемости запасов рассчитывается как отношение…»

Отношение у меня к нему было сложное.

«…себестоимости к среднему…»

Среднему. Среднему по Бездне. Интересно, сдает ли Бездна отчетность…

Голова опустилась на блокнот сама, без согласования с руководством.

…Проснулся я от стука.

Резко, рывком, как умею. Щека прилипла к странице с формулами, за рольставнями синели ранние сумерки, чай остыл в стакане до состояния судебного доказательства. Сколько я продрых? Часы показывали начало шестого. Отлично, минус пара часов из жизни.

Стук повторился. Кто-то стучал в дверь магазина, настойчиво, костяшками, с равными интервалами человека, который никуда не торопится.

— Денчик, там ломятся, —