Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Хорошо ведь, да?

С другой стороны, до сегодняшней ночи она кашляла вместе со мной всю жизнь. Наверное. Честно говоря, я ни разу в жизни не проверял, кашляет ли моя тень. Нормальные люди такое не проверяют. Может, она никогда и не кашляла, а я двадцать лет не обращал внимания?

Ага, конечно. И ложки у нормальных людей по ночам в обсидиан не превращаются.

Я потер лицо ладонями. Мозг честно попытался испугаться, но усталость уже залила его по самые брови, и страх получился жиденький, разбавленный, как кофе три-в-одном.

Завтра запишу в блокнот, решил я. Заведу отдельную страницу: «Дневник наблюдений за квасом». Графы: дата, доза, ложка, тень, моча, отражение, странные сообщения Терминала. Буду вести учет, как положено. Что нельзя посчитать, тем нельзя управлять, а чем нельзя управлять, то однажды сожрет тебя во сне.

Я доковылял до раскладушки и рухнул, не раздеваясь. Пружины взвыли. В дверную щель просочился Котя, потоптался, устроился у меня в ногах и завел свой тракторный мотор.

Шкала на краю сознания приятно поползла вверх. Плюс двенадцать к разуму, спасибо, коллега.

Уже проваливаясь в сон, я вспомнил, что завтра зачет. По логистике складских процессов. Смешно: полчаса назад я управлял бесконечностью через статью двести двадцать, а завалить меня может доцент Пахомова вопросом про кросс-докинг.

Ничего. Высплюсь и подготовлюсь. У меня теперь, если верить ложке, желудок из обсидиана и тень со своим мнением.

Кросс-докинг я как-нибудь переживу.

Проснулся я в десять утра, и это было почти преступление против моего организма. Обычно он получал часа четыре сна и банку энергетика, а тут минимум шесть часов на ортопедическом матрасе. Тело от такой роскоши слегка растерялось и не сразу вспомнило, где у него включатель.

Котя спал у меня в ногах, развалившись поперек одеяла с наглостью существа, которое точно знает, кто здесь босс.

Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда я потянулся. Совпадение? Не думаю. Иногда мне кажется, что у Директора стоит датчик на мои веки.

Голосовое. Двадцать две секунды. На фоне привычно звенела ложечка о фарфор, размешивая невидимый чай где-то в неизвестном измерении.

«Кротов, доброе утро. Смотрю отчет по кассе. Ты пробил одну пластиковую ложку как „списание по бою“. Я не буду спрашивать, как можно разбить пластиковую ложку для доширака. Не буду. Хотя очень хочется. Но имей в виду: всё, что ты в себя заливаешь на территории Магазина, остается частью инвентаря. А я инвентарь на улицу просто так не отпускаю. Выпей активированного угля и готовься: завтра утром приедет тяжелый поддон. Подчеркиваю, Кротов. Тя-жё-лый. Разомни поясницу».

Я лежал и переваривал. Директор, разумеется, в курсе всего, он в курсе даже того, сколько раз я моргаю за смену. Но интереснее другое: он не запретил. Он просто напомнил, что теперь я числюсь на балансе.

— Слышал, Котя? Я теперь инвентарь. Материальная ценность. Если помру, меня спишут по акту.

Кот приоткрыл один глаз, оценил новость и закрыл обратно. В его системе координат я всегда был инвентарем. Открывашкой для корма с функцией подогрева одеяла.

Ложка, кстати, по прежнему лежала теперь у меня в ящике, тяжелая, как совесть должника. По кассе я честно провел её как бой тары, потому что графы «пластик мутировал в вулканическое стекло» в номенклатуре не нашлось. Бюрократия к такому пока не готова.

Желудок напомнил о себе требовательным урчанием. После вчерашней капли неведомого организм требовал компенсацию, желательно горячую и с глутаматом.

Я натянул худи и вышел в зал.

Утренний магазин выглядел мирно до неприличия. Солнце пробивалось сквозь рольставни полосками, холодильники гудели свою вечную ноту, а на стеллаже за кассой в трехлитровой банке дремал Толик, прижавшись щекой к стеклу. Укропинка плавала у его уха, как сережка.

При виде меня Толик тут же распахнул глаза.

— О, Денчик! — банка качнулась, рассол заволновался. — Живой! А я уж боялся, ты вчера того. Ну, эту. Кони двинул. Ты спать такой зеленый зеленый уходил, я аж протрезвел. А я, на минуточку, рассол.

— Доброе утро, Толик. Я не зеленый был, я был духовно обогащенный.

— А, ну это бывает. Я вот тоже как-то духовно обогатился на теплотрассе вместе с Коляном. Три дня потом с трубами разговаривал. Одна труба, кстати, дельные вещи говорила, не то что ты.

Я поставил чайник и полез на стеллаж за дошираком. Рука привычно нащупала знакомый брикет. Курица, острая, желтая крышка, всё как я люблю.

Пока вода закипала, я рассказал Толику про поддон.

— Тяжелый поддон это плохо, братуха, — авторитетно булькнул он. — Я грузчиком десять лет оттарабанил. Если кладовщик говорит «тяжелый», значит там либо плитка, либо жмур. Третьего не дано.

— Спасибо за экспертизу, обнадежил.

— Обращайся. Я вообще кладезь. Меня на районе так и звали: Толян-Кладезь. Ну, или Толян-Черпак, я уже не помню, там нюансы были.

Телефон в кармане завибрировал снова. На этот раз не «Телега», а обычный мессенджер. Отправитель: «Серёга Катана ️».

Рейвер. Обещал же прислать дополнение к инструкции по квасу. Надо отдать ему должное: человек, который использует тебя как живца, хотя бы присылает мануалы. Сервис.

— Толик, внимание. Читаю вслух письмо от специалиста.

— От того Серёги Кислотного в дождевике? Валяй. Он мужик ровный, рассол мой оценил. Не то что некоторые. Где моё производство Толянухи?

Я открыл сообщение и начал читать:

«Йоу, Денчик! Чуть не забыл базу, стажер. Правило № 6… вроде бы шесть, я в нумерации плаваю. Пока идет курс, ни в коем случае не ешь [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. Особенно если с корочкой или желтого цвета! Я один раз по дурости сожрал после Кваса, и мне пришлось отрубить себе два пальца на правой руке, а то они душили меня во сне. Так что будь осторожен!»

Я перечитал. Потом еще раз. Потом увеличил шрифт, будто это могло помочь.

Посреди фразы, на месте самого важного слова, красовалась серая плашка: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. Не стикер, не опечатка. Аккуратный прямоугольник, как в рассекреченных документах ЦРУ.

— Толик. У тебя когда-нибудь мессенджер цензурировал сообщения?

— У меня, Денчик, телефона нет. И рук тоже нет. Ты вообще следишь за моей жизнью или как?

Я написал Рейверу:

«Серёга, у тебя середина сообщения вырезана. Что нельзя есть?»

Одна галочка. Вторая не появлялась.

Ладно. Варианты. Либо Рейвер прикалывается, и это его фирменный юмор человека, который гуляет по дамским кишечникам ради экономии времени. Либо связь на Изнанке глючит. Либо… кто-то влез в переписку и вырезал слово, чтобы информация до меня не дошла.

Третий вариант