Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Провели ночь? – уточняет Лео металлическим голосом.

Я рычу сквозь зубы:

– Он просто взял и сбежал? Лжешь! Это не похоже на Виктора.

– Значит, ты плохо его знаешь, детка.

Ева делает вид, что смотреть на труп ей приятнее, чем на меня.

Я не сдаюсь:

– Может, вы поругались? Или он… признался в чем-нибудь, что тебе не понравилось и…

В глазах Евы вспыхивает безумный блеск ярости.

Вот оно. Петля. Которая давно затянулась на шее девушки, а я толкнула стул, и Ева сорвала маску равнодушия, повиснув между жизнью и смертью. Об этом говорило выражение ее лица.

– Ты знала? – оскорбляется она.

– Ну…

Ева окидывает меня презрительным взглядом, и между нами резко встает Лео, обращаясь к сестре:

– Прости, ты не могла бы нас оставить?

– Конечно. – Ева закатывает свои изумрудные глаза. – Идем, красавчик, нам здесь не рады.

И утаскивает труп за ногу, скрываясь за лестницей.

Я не сразу прихожу в себя от осознания, что стала свидетелем убийства, пусть эти парни и наемники. Ева избавилась от тех, кто явился убить их самих. Дьявол, почему я ее оправдываю?

Из мыслей меня вырывает Лео:

– Похоже, он рассказал Еве правду уже после того, как они переспали, – сквозь зубы цедит адвокат свое предположение. – Лучше бы она его убила. Теперь его прикончу я. Надеюсь, никто меня не опередил.

– Угомонись, – вздыхаю я. – Она ничего толком не объяснила. Я ей не верю. Зачем Виктору бросать ее утром? Это не про него. – Я задумываюсь и бормочу под нос: – Это скорее в твоем стиле.

– Что?

Лео озадаченно смотрит на меня.

Боже, как же невыносимо разговаривать с человеком, потерявшим память! Его даже ни в чем обвинить не получится. Это сводит с ума. Почему постоянно страдаю одна я?

– Неважно, – я примирительно поднимаю ладонь и чувствую, что мне нужно срочно остаться наедине с собой, чтобы осмыслить все произошедшее за сегодня. Облизнув губы, я говорю: – Отойду до ванной комнаты, скоро вернусь.

Лео следует за мной.

– Я тебя провожу.

– Спасибо, но до туалета я дорогу знаю, – протестую с усталым лицом. – Возвращайся к гостям.

– Эми, – Лео берет меня за запястье, удерживает. – Прости меня.

– За что?

– За то, что обидел. Хуже всего, что я этого не помню. Это разрывает изнутри. Я безумно хочу вспомнить прошлый год, но не знаю как… не знаю, понимаешь?

Лео теряет самообладание, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, ведь его метания означают, что ему все небезразлично.

– Все в порядке. Ты не виноват, что потерял память, Лео.

– Но ты не хочешь начать сначала, не хочешь снова со мной связываться, а я не помню, каково это… когда мы были вместе. Единственное, что я хочу… вспомнить. Или почувствовать это вновь.

– З-зачем? Зачем я тебе? И… слушай, я… скоро вернусь.

Он продолжает удерживать меня за запястье.

– Мы оба знаем, что ты бежишь от разговора.

– Что ты хочешь услышать? – злобно восклицаю я. – Да, я предпочитаю игнорировать то, что происходит, потому что ни черта не могу изменить. На моих глазах только что труп утащили, Лео! Ты хочешь об этом поговорить? Я – нет! С вами вообще нет толку разговаривать. Я даже про Виктора ничего узнать не смогла. Ты отказываешься верить, что Ева причастна к его исчезновению, ты не веришь мне. О чем нам разговаривать, скажи? Если никто друг другу не верит.

Я сжимаю кулак, концентрируя в нем весь свой гнев.

Лео – единственное, за что я держусь, чтобы не сорваться и не наделать глупостей. Я снова хочу сказать про отца. Прямо сейчас. Но не могу. Нельзя. Какой смысл? Он безумен. Завтра. Все завтра. Я обещала дать себе и Лео один спокойный день, без скандалов. Всего один день. Завтра я добьюсь, чтобы Стелла отправила моего отца в клинику, а потом пусть небеса обрушатся нам на голову.

– Эми, – Лео сплетает наши пальцы. – Ты побледнела.

– Я…

Сжимаю зубы, с трудом удерживаясь на ногах, которые каменеют, превращаясь в два многотонных столба.

Лео притягивает меня к себе и шепчет на ухо:

– Потанцуем?

– А?

– Не знаю, что происходит в твоей голове, но тебе нужно переключиться.

Я и правда выныриваю из сумбурных мыслей, пораженно спрашивая:

– Ты танцуешь? Ты?

Лео улыбается, делая несколько шагов и вальсируя со мной около огромной сияющей огнями елки.

– Почему тебя это удивляет?

Я случайно наступаю ему на ногу.

– Ой, – смущаюсь я. – Прости.

– Расслабься, Хромик. И не грусти. Сегодня праздник. Расскажи, что ты просила у Деда Мороза в подарок на Новый год?

Сердце пропускает удар.

Родителей…

Я просила его вернуть мне родителей.

И не только его. Я молилась Богу, я загадывала видеть их во снах, когда задувала свечки на торте в день рождения.

Сглотнув, я задаю встречный вопрос:

– А ты верил в Деда Мороза?

– Ну лет до четырех мне хотелось верить, а потом Глеб разрушил мое детство, показав заранее купленные Стеллой подарки. Мои родители тогда покупали их и оставляли у нее. Обычно я просил разные модели кораблей.

– Ты так и не сказал, почему стал адвокатом, когда мечтал бороздить моря.

Лео вытягивает руку, вращает меня вокруг своей оси, а потом резко обнимает за талию и наклоняет назад. Я чувствую, как его горячие жесткие губы на секунду касаются моего горла – чуть выше ямки между ключицами.

Он резко поднимает меня и прижимает к себе.

– Бизнес должен перейти по наследству, а Глеб предпочитает сидеть в лаборатории с раннего детства. Так что на юридический пришлось идти мне. На самом деле я подавал документы не только на юридический, но и в морской университет, меня приняли, но… когда они позвонили, Лев Гительсон сказал им, что я передумал, и запретил мне даже думать о подобном. Я и не знал, что поступил.

– Ваш дядя был сволочью.

– Возможно. Но он любил нас по-своему.

– Да, он думал только о себе.

– Он заботился о нашем будущем. Однако я мечтал уехать из дома, мечтал начать все сначала где-то далеко и забыть о мести.

– Тот парень, который изнасиловал Еву, – он был первым, кого ты убил, верно?

Лео слегка кивает, отводя проникновенный взгляд своих малахитовых глаз в сторону, а потом добавляет:

– Этого бы не случилось, если бы я уехал, но я остался… И жажда мести перевесила все. Я погряз в крови и делах «Затмения». В их идеях. Я долго не мог прийти в себя