Исповедь дьявола - Софи Баунт

– И продолжаешь идти за ним.

– Все сложнее. Глеб, – изящная ладонь Стеллы ложится на плечо приемного сына. – Ты должен кое-что понять. После того случая Ева потеряла рассудок, я хотела помочь ей. Я не знала, что они с ней сделают. Я не знала…

– А теперь я помог им сделать то же самое с Лео.

– Ты не виноват.

– Виноват. Но больше я не хочу в этом участвовать. Я. Не хочу. Им. Помогать! Я создавал яды, оружие, я усовершенствовал это гребаное вещество… ради тебя! Ради Евы. Ради мести за нее! А оказалось, что именно эта дрянь и разорвала ей мозг окончательно. Потом Лео. То, что с ним произошло… из-за меня!

– Единственный, кто в этом доме виновен, – это я.

Глеб стоит, закрыв глаза и опираясь руками о подоконник. Стелла хочет что-то еще добавить, но решает оставить сына наедине с собственными мыслями, сказав лишь:

– Не для меня, но для Евы, возвращайся за стол. Пожалуйста.

– Один вечер в нашем сгнившем обществе ее душу не вылечит, мама. Можешь не стараться.

Я едва успеваю спрятаться, когда Стелла покидает веранду и скрывается в темноте коридоров.

Глеб разворачивается, чтобы уйти, и видит меня.

– Подслушиваешь?

Он хмыкает, складывает руки на груди и опирается спиной на откос окна.

– О чем вы говорили? – без прелюдий спрашиваю я.

– Тебя не касается.

– Касается. – Я закрываю дверь. – Почему ты виноват в том, что случилось с Лео?

– У тебя какие-то проблемы со слухом?

– Глеб, что ты сделал?

Он молча смотрит на меня. В окно бьются снежинки, и он поворачивает голову, следит за их резвым танцем.

– Знаешь, раньше я не до конца понимал, почему Лео исчезал из твоей жизни, хотя безумно любил, а теперь думаю, что он просто мудрее всех нас. Он не эгоист. Он ставит безопасность и счастье других выше собственного, зная, что он и есть виновник их проблем.

– Принять решение за другого человека – и есть эгоизм. Чего хочу я, он не спросил, когда сбежал. И к чему ты…

Глеб не дает мне закончить:

– Разум человека – пластичная штука. Задумывалась над этим? Скажем, воспоминания. Не все из того, что мы помним, настоящее. Мозг создает массу миражей. Миражи опасны. Из-за них мы бесконечно бежим навстречу тому, чего никогда не существовало, но во что нам очень сильно хочется верить, ведь куда легче думать, что хоть где-то ты был прав или счастлив.

– Ты…

Он снова прерывает меня:

– Человеком можно управлять, как куклой, его телом, мыслями… воспоминаниями. Мы – один большой химический процесс, в который можно внести любые изменения и получить нужную реакцию, нужно лишь знать ингредиенты.

– Воспоминаниями?

Глеб переводит на меня мертвый взгляд серо-голубых глаз.

– Я не знал.

– Ты связан с тем, что Лео и Ева потеряли память?

– Я хотел уничтожить эту дрянь, но они отыскали ее и использовали.

– Речь о каком-то препарате? Что ты создал?

– Доработал. Они создали. Я усовершенствовал. Вещество, да, – говорит он отрывисто и качает головой, широко раскрыв глаза, словно у него вот-вот будет припадок. – Оно помогает забраться в мозг и ковыряться там, отрезая нужные куски пленки, лишая питания отдельные участки. И… и не только. Оно превращает мозг в пластилин. Оно давно было. Его создал Вальтер, один из лидеров «Затмения», но оно работало, если человек психически нестабилен, внушаем.

– Как Ева?

– Я улучшил его, – со скрипом в голосе признается он.

– Зачем?

– Я не знал, что они использовали его на Еве. Я… не мог знать. Я даже не знал, что она жива. И Лео… мне так жаль.

Глеб впивается пальцами в подоконник. Он едва стоит на ногах. Его руки трясутся. Взгляд бегает от пола к потолку, к снежному лесу за окном, к тонкой луне, – дикий взгляд человека, в которого вселился демон.

Глеб подогревает мой невроз, но я заставляю себя сохранять хладнокровие.

– Ты знаешь, как вернуть им память?

– Нет. Вещество лишь делает разум человека более податливым для профессионала, который будет обрезать там провода. Это не какая-то волшебная пилюля, просто средство, но… именно с его помощью Лео и Еву покалечили, понимаешь? С моей помощью Лео лишили памяти. Они не смогли бы, если бы я не усовершенствовал гребаную формулу.

– Ты ведь понимал, что они будут использовать вещество на людях.

– Да, на преступниках! На тех, с кем мы боремся. А не на Лео! И я не отдал им формулу. Я создал ее, но не отдал, сказал, что у меня ни черта не получилось. Однако они как-то узнали, что я солгал. Они нашли. Украли. И это не все. Убийства Кровавого фантома. Мне кажется… в общем, да, у меня в лаборатории хранились записи о препарате, его формула, я… не знаю зачем, но я сохранил их. Хотел уничтожить, но сохранил. Недавно записи пропали. Не знаю как, но…

– Они используют твой препарат, чтобы заставить людей покончить с собой, – заканчиваю за него я. – И они лишили Лео памяти. Значит, самоубийства – тоже дело рук «Затмения»? Они промывают людям мозги.

– Догадка. Но это не может быть простым совпадением, так?

– Давно записи пропали?

– За полгода до начала убийств.

– Ты говорил со Стеллой об убийствах?

– Она уверяет, что ничего о них не знает. Да и нелогично. Если жертвы – дело рук «Затмения», как они могли допустить, чтобы Лео стал подозреваемым?

– Может, вышло случайно? Лео попался. Тайное общество ждало, что из этого выйдет. И… почему ты молчал? – злюсь я.

– Что я должен был сказать? Что брату промыли мозги благодаря мне? Если Лео узна…

Глеб поворачивает голову, и я слежу за его взглядом. Кажется, в этот момент мы оба вспоминаем, что в гребаной резиденции десятки потайных ходов.

Лео стоит у стены, наблюдая за нами. От искр, сверкающих в его взгляде, вот-вот загорится весь дом.

Глава 14

– Я не знал, как рассказать, – нарушает тишину Глеб.

Он побледнел так, будто вынырнул из сугробов на улице.

Лео ничего не отвечает. Он лишь смотрит на брата. Не двигаясь. Без эмоций. Застывший во времени портрет. Невзирая на всю его привычную холодность, с момента знакомства я тянулась к Лео, чувствуя, как он пылает изнутри, я желала согреться и самой вспыхнуть жаждой к жизни, к победам. Совсем как он. Я всегда любила его за те искры, которые он во мне порождал, но сейчас мой непробиваемый адвокат