Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

Огромная потеря для страны.

Трижды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и четырех Сталинских премий, научного руководителя Министерства среднего машиностроения СССР академика Игоря Васильевича Курчатова похоронили у Кремлевской стены.

Член-корреспондент Академии наук Борис Лазаревич Иоффе, тоже отдавший жизнь атомному проекту, с грустью писал: «Есть известное высказывание: “Нет великого человека без великого события”. Верно и то, что, когда великое событие, породившее великого человека, кончается, великий человек уходит, и, как правило, уходит физически. Мне кажется, то же произошло и с Курчатовым: когда к 1960 году грандиозная задача создания атомного оружия была решена, для него уже не оставалось места, и он ушел».

Яков Зельдович

Большой взрыв

Этот человек помог вооружить нашу страну самым мощным в истории термоядерным оружием, которое гарантировало безопасность Советского Союза.

После создания водородной бомбы он оказался в узком кругу самых ценных для государства ученых. Этих имен совсем немного: Игорь Васильевич Курчатов, Юлий Борисович Харитон, Яков Борисович Зельдович…

За свои заслуги Зельдович был избран в Академию наук. Он получил Ленинскую и четыре Сталинские премии — по закрытому списку, разумеется. И три звезды Героя Социалистического Труда. Дважды герою полагалось ставить памятник на родине, трижды герою еще и в Москве, но само его имя было государственным секретом.

Диплом не получил

Академик Харитон, который почти полвека был бессменным научным руководителем ядерного оружейного центра, вспоминал:

«Приехавший к нам Курчатов проводил совещание по одному острому научно-техническому вопросу. В обсуждении энергично участвовал Яков Борисович Зельдович. После длительной дискуссии пришли, наконец, к соглашению, и народ разошелся. Остались мы с Курчатовым.

Некоторое время он сидел молча, а затем вздохнул, ударил кулаком о ладонь и сказал: “Да, все-таки Яшка гений!” Это был совершенно фантастический интеллект. Я преклоняюсь перед ним — как ученым и человеком».

Его коллега по ядерному проекту доктор физико-математических наук Лев Владимирович Альтшулер, лауреат Ленинской и трех Сталинских премий, писал:

«Якова Зельдовича называли главным теоретиком атомной бомбы, а многие ученые за уникальные успехи в ряде наук — советским Леонардо да Винчи. Широта интересов сближала его с титанами эпохи Возрождения. По календарной хронологии он прожил одну человеческую жизнь обычной продолжительности. Но она воплотила несколько научных биографий огромной емкости.

Жизнь его была посвящена взрывам нарастающей мощности, детонации химических взрывчатых веществ, цепным реакциям и ядерным взрывам, а также “Большому взрыву”, 15 миллиардов лет тому назад образовавшему нашу Вселенную».

Яков Борисович Зельдович родился в Минске в 1914-м. Учился на физико-математическом факультете Ленинградского университета. Диплом не получил, потому что совсем юным занялся серьезной наукой. «Яков Борисович Зельдович — самородок, — говорил академик Харитон. — В 18 лет это был уже сильный физик, не имевший по существу систематического образования. Зельдович — это совершенно фантастическая фигура».

В 22 года он защитил кандидатскую диссертацию, в 25 — докторскую. Один из коллег вспоминал: «Для получения права защищать кандидатскую диссертацию он стал экстерном сдавать экзамены в университете, но пришло разрешение защищать диссертацию без диплома о высшем образовании. Таких, без институтского диплома, “академиков-самоучек” у нас было несколько: отсутствие высшего образования не является обязательным условием для того, чтобы стать академиком».

Зельдович понадобился, когда началась Великая Отечественная.

«Катюши» ведут огонь

Сам Яков Борисович рассказывал: «Последний железнодорожный эшелон, прорвавшийся из Ленинграда до того, как фашисты замкнули кольцо блокады, доставил в Казань коллективы Физико-технического института и Института химической физики».

Якову Зельдовичу и Юлию Харитону поручили разработку ракетного топлива для «Катюш», которые именовались «гвардейскими минометами».

Первую в мире реактивную систему залпового огня БМ-13 «Катюша» создали в Реактивном научно-исследовательском институте, в котором начинали работу выдающиеся конструкторы ракетно-космической техники Сергей Павлович Королев и Валентин Петрович Глушко.

За неделю до начала Великой Отечественной войны, 17 июня 1941 года, на Софринском полигоне под Москвой испытали первые две установки реактивных снарядов М-13, запущенных с пусковых установок БМ-13. Испытания прошли успешно. 21 июня было принято решение о серийном выпуске установок и формировании частей реактивной артиллерии.

«Конструкторам в жарких спорах с артиллеристами удалось убедить командование в том, что реактивное оружие имеет право на существование, — вспоминал Зельдович. — И хотя меткость “Катюш” была хуже, чем у ствольной артиллерии, но это полностью компенсировалось массированностью залпа и мобильностью установок. Надо сказать, что до самого начала войны немецкая армия не имела равного по качеству». Поэтому в установку закладывали два ящика тола, которые в случае угрозы окружения следовало взорвать, чтобы «Катюша» не попала к немцам.

Весной 1943 года Зельдович был отмечен Сталинской премией за свои работы по теории горения и детонации. Ему было всего 29 лет.

Потом он занялся атомным проектом. Профессора-физика Якова Петровича Терлецкого, будущего лауреата Сталинской и Ленинской премий, командировали к лауреату Нобелевской премии выдающемуся датскому физику Нильсу Бору выяснять, что тому известно о ядерном оружии. Рекомендательное письмо Терлецкому написал академик Петр Леонидович Капица. Сам Терлецкий вспоминал, что на совещании Юлий Харитон заметил, что лучше бы послать Якова Зельдовича.

— Он выведал бы у Бора все тонкости атомной проблемы, — сказал Харитон.

Но Берия его оборвал:

— Неизвестно, кто у кого больше выведает. Поедет тот, кто больше подходит для данной миссии. Его надо только проконсультировать и составить вопросник.

Лаврентий Павлович распорядился взять профессора Терлецкого в кадры: ему присвоили звание подполковника и утвердили заместителем начальника отдела «С», созданного в Наркомате внутренних дел для координации работы военной и политической разведки в атомной сфере. Отдел «С» возглавил известный человек — генерал-лейтенант Павел Анатольевич Судоплатов.

Яков Зельдович и его коллеги предложили «новый и, несомненно, более прогрессивный в сопоставлении с американской схемой вариант ядерного заряда, — вспоминал академик Харитон. — Его успешно испытали в 1951 году, и его взрыв представлял собой второе испытание атомного оружия в СССР. Бомба на основе нашей собственной схемы, будучи почти в два раза легче копии американской бомбы, получилась одновременно в два раза мощнее ее. Кроме того, существенно меньшим оказался и диаметр новой бомбы».

Известный журналист Владимир Степанович Губарев вспоминал, как расспрашивал Зельдовича о первых испытаниях ядерного оружия.

«Не имею права говорить!» — отвечал Яков Борисович.

И лишь однажды он как бы невзначай заметил:

— Меня поразила трава. Была удивительная тишина, и вдруг я вижу, как трава легла — это пришла ударная волна… Тишина и поникшая трава — главное впечатление от ядерного взрыва…

Как руководитель работы по построению общей теории атомной бомбы, он получил первую «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда.

Но главный вклад Зельдовича —