Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

Деревня в зоне открытых полей с ее общинными традициями часто изображалась чем-то вроде Эдема с взаимной помощью, кооперацией и солидарностью, поскольку крестьяне бок о бок обрабатывали свои наделы в полях, совместно пользовались пастбищами и жили в тесном общении. Деревенские постановления рисуют менее идиллическую картину: в реальной жизни большую роль играло соперничество. Принимаемые деревенскими жителями на сходках, собираемых через определенные промежутки времени, обычно вместе с манориальным судом, деревенские постановления касались множества разнообразных проблем, создаваемых общинной системой: вытоптанный посев другого арендатора; выкашивание луга до того, как жеребьевкой определили участок каждого; нанесение ущерба посевам коровами, свиньями или гусями соседа; «кража борозды», то есть запашка части земли соседа. Местные постановления требовали, чтобы трудоспособным, «крепким» людям не разрешали делать относительно легкую работу, например, подбирать колосья, которая оставлялась «для юных, старых, калек и неспособных к труду», но использовали их по их возможностям при сборе урожая. Горох и фасоль, особенно ценные из-за недостатка в пище протеинов, разрешалось собирать только в установленное время, когда присутствовали все жители деревни и они могли следить друг за другом. Принимались все меры предосторожности, чтобы не допустить кражи снопов. Правила разрешали въезд и выезд из деревни только в дневное время и только через специальные проходы в поля. Деревенские постановления рисуют общину, сознающую необходимость как кооперирования, так и внимательного контроля за общественным трудом[473]., Исполнение деревенских постановлений возлагалось на старосту, который избирался из числа жителей деревни. Как и другие деревенские посты, должность старосты обычно поручалась крестьянам со значительными держаниями. Исследование деревень в манориальном владении Рамсейского аббатства обнаружило нечто вроде крестьянской аристократии, управляющей деревенскими делами. В Браутоне деревенские посты регулярно занимала треть семей[474]. В Холивел-кум-Нидингворт, в административную деятельность было вовлечено чуть более половины семей. Из этих «должностных семей» только половина действительно интенсивно занималась административной деятельностью[475]. Э. Бриттон обнаружил в Браутоне свидетельства практики «смены», в соответствии с которой отцы из королевских и аристократических семей передавали должность сыну еще до своей смерти, чтобы лучше подготовить его к выполнению обязанностей и чтобы должность осталась в семье. В 15 из 42 «главных» семей в Браутоне сыновья занимали официальные посты в то время, когда их отцы еще активно действовали в администрации[476].

Ключевой должностью был присяжник, которого не следует путать с современным присяжным. Сегодня присяжный избирается частично за то, что он незнаком с делом и соответственно не имеет предубеждений, присяжники (juratus «человек, приносящий присягу») манориальных судов избирались, напротив, за их знакомство с фактами, с истцом и ответчиком, так же как и с законом, то есть «обычаем манора» — законом прецедентов. Они не только принимали решения, но и свидетельствовали и принимали участие в расследовании. Их можно было оштрафовать за фальсификацию или сокрытие сведений, и они должны были выполнять свои обязанности и между судебными сессиями[477]. В Холивелле за период в 150 лет присяжниками побывали представители примерно половины деревенских семей с разной частотой: например, из одной семьи 32 раза[478]. В Браутоне, где Э. Бриттон определил как «важные» примерно треть из изученных им семей, он обнаружил, что 80% таких семей занимали посты на протяжении двух поколений[479].

По преимуществу монополизированы ведущими семьями были также и другие деревенские должности. Одной из них была должность управляющего (reeve), ее всегда занимал виллан (но богатый); он управлял господским доменом и отвечал за выполнение трудовых повинностей, которые должны были нести несвободные жители деревни. Должность дегустатора эля, проверявшего качество изготовленного в деревне пива, была единственной, которую иногда занимали женщины[480].

Из жизни английского общества XIII в. исчезли такие старые германские семейные инструменты защиты и права, широко распространенные в англо-саксонское время, как кровная месть и вергельд[481], их функции перешли к другим институтам. Ступенчатость судов, от манориального до королевского, давала возможность устранить конфликт любого уровня и представить каждое дело в суд соответствующей ступени. Полицейская система, известная как открытое поручительство, возможно, возникла до нормандского завоевания; в соответствии с ней все представители мужского пола старше 12 лет образовывали группы, называвшиеся десятком, насчитывавшие от 10 до 12 человек и возглавлявшиеся главным поручителем. Десятка несла коллективную ответственность за поведение своих членов. Она же представляла местные мелкие правонарушения в суд[482].

Другой характерной практикой в английской деревне в развитое Средневековье был институт личного соприсяжничества, в соответствии с которым один человек выступал поручителем другого. Если тот, за кого поручались, нарушал обещание, поручитель платил штраф. Обычно поручительство касалось явки в суд, выполнения задолженной трудовой повинности или починки построек; в одном случае поручитель гарантировал, что человек, за которого он поручался, прекратит дурно обращаться со своей женой. Человек, нуждавшийся в поручителе, сам должен был найти его. За исключением женщин, обвиняемых в нарушении требований к варке пива, которые обычно выбирали поручителями своих мужей, человек крайне редко делал поручителем члена своей семьи, чаще же — члена наиболее видных в деревне семей, человека, который почитался в деревне ответственным и надежным[483].

К концу XIII в. крестьянские семьи уже можно опознавать по более или менее стабильным фамилиям. Дж. А. Рафтис в своем исследовании Варбойза, деревни, принадлежавшей аббатству Рамсей, установил, что в переписи конца XII в., насчитывавшей 116 держателей, нет их фамилий, и только 8 человек определяются христианскими именами их отцов («Вальтер, сын Джона»). 60 лет спустя, в 1251 г., аналогичная перепись приводит фамилии многих жителей деревни, а остальных идентифицирует по именам их отцов. К 1290 г. фамилии окончательно укореняются. Большинство фамилий произведены от вида занятий, места жительства и христианских имен[484]. К первой категории принадлежат фамилии Fisher («рыбак»), Smyth («кузнец»), Shepperd («пастух»), Соке («повар»), Wright («писец»), Carter («возчик»), Carpenter («плотник»), Miller («мельник»), Baker («пекарь»), Skinner («кожевник»), Taylor («портной»), В манориальных документах фамилии сначала записывались в виде их латинских эквибалентов, но позднее были переведены на английский язык: Bercar, Faber и Molendinarius стали Shepperd, Smyth и Miller. Не имело значения, продолжали ли семьи заниматься названной профессией или нет. Деревенские должностные лица также дали свои названия для образования фамилий: Reeve («управляющий поместьем»), Woodward («лесничий»), Hayward («стражник сена»), Beadle («судебный глашатай»). Некоторые имена указывали на место жительства в деревне: Bovecheriche («над церковью»), Est («восточный конец»), ate Grene («у деревенского огорода»), ate Dam («у плотины»), ate Gate («у ворот»), ate Bridge («у моста»), ate Wood