Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

ямабуси (горных аскетов), спустившись с гор, чтобы мучить власть имущих. Например, в «Тайхэйки» («Повесть о Великом мире», конец XIV в.) император XII века Сутоку, который был сослан в отдаленную провинцию, описывается как коршун, плетущий заговор с отрядом демонов и тэнгу, чтобы как можно больше нарушить покой человечества[209]. Также в это время тэнгу приобрели более близкое отношение к буддизму; в частности, они ассоциировались с концепцией ма, или зла, — того, что мешает человеку на пути к просветлению[210].

Некоторые из сэцува, собранных в позднем периоде Хэйан, повествуют о тэнгу, которые обладают (и учат) сверхъестественным способностям внешней техники гэдзюцу — не буддийской магии, которая была обманчивой и могла использоваться злонамеренно. Хотя тэнгу могли казаться опытными монахами, на самом деле их способности были ложными и не могли привести к просветлению. Но тэнгу, как и многие другие ёкаи, неоднозначны.

Например, в одной сказке к горному аскету пришли с просьбой исцелить больного императора. Аскет с помощью магических способностей быстро излечил его. Но жрецы императора, изучившие путь Будды, с подозрением отнеслись к сверхъестественным способностям аскета, в него полетели заклинания.

Внезапно аскет вылетел из-за занавесей и рухнул на пол, где и остался лежать, растянувшись на спине.

— Помогите! — закричал он. — Добрые господа, спасите меня, умоляю! Все эти годы в Кодзэне я поклонялся тэнгу и молил его сделать меня знаменитым. Понимаете, это сработало, потому что меня позвали сюда, во дворец! Но какой ужасной ошибкой это было! Теперь я усвоил свой урок, да, усвоил! Пожалуйста, спасите меня, о, пожалуйста![211]

Пусть аскет пошел по ложному пути тэнгу, чтобы прославиться, исцеление им императора кажется подлинным. Хотя сила тэнгу, возможно, и не согласуется с буддизмом и никогда не приведет к просветлению, в этом примере она тем не менее приносит пользу.

В то время появилась концепция под названием Тэнгу-до, Путь тэнгу или Мир тэнгу, который был «миром, предназначенным для буддистов, которые не смогли преодолеть искушения зла»[212]. Например, в тексте «Хирасан кодзин рэйтаку» описан увлекательный диалог между монахом и тэнгу. Тэнгу, говорящий через молодую женщину, в которую он вселился, рассказывает монаху об ином мире Тэнгу-до и его обитателях (включая некоторых бывших императоров). В мельчайших зоологических подробностях он также описывает самих тэнгу как существ размером с десятилетнего ребенка, с человеческим телом и головой, коротким хвостом, птичьими лапами и крыльями длиной около метра[213]. В спорах между различными буддийскими храмами и сектами, когда одна фракция хотела негативно отозваться о священниках другой, их отождествляли с тэнгу. Представить монаха из соперничающего храма как тэнгу было способом его демонизировать (тэнгуизировать?) и подразумевало, что его учение было опасным или вводящим в заблуждение[214].

Тэнгу, ёсицунэ и искусство воина

В то же время возможно себе представить, как тэнгу могут оказаться мощным символом для тех, кто пробивается наверх, олицетворением бунтарского, антиавторитарного духа. Именно в этом контексте они могли прославиться как знатоки секретных боевых техник. Наиболее известная подобная легенда гласит, что тэнгу обучали Минамото-но Ёсицунэ, одного из величайших воинов японской истории. Ёсицунэ был младшим братом Минамото-но Ёритомо, предводителя победоносных войск Гэндзи во время войны Гэмпэй (1180–1185), большой гражданской войны, которая привела к основанию правительства Камакура. Будучи генералом Гэндзи, Ёсицунэ прославился своими военными навыками, которым, как говорят, он научился у тэнгу, когда жил ребенком в храме Курама (на территории нынешнего Киото). Это объяснение его военной доблести, по-видимому, довольно рано стало частью народного культурного воображения. В «Хэйдзи моногатари» («Повесть о смуте годов Хэйдзи») периода Камакура, например, просто отмечается, что «по слухам, Ёсицунэ ночь за ночью обучался владению оружием у тэнгу… в Курама-яме. Именно потому его способность бегать и прыгать выходила за пределы человеческих возможностей»[215].

Отношения между тэнгу и Ёсицунэ, или Усивакой (также Усивака-мару), как его называли в детстве, были подробно описаны в пьесе но «Курама тэнгу» и в менее известном драматическом литературном жанре кавакамай периода Муромати.

Эта последняя работа, получившая название «Мирайки» («Хроника будущего»), начинается с того, что Усивака каждый вечер тренируется в одиночестве в лесах за храмом Курама. Там его замечают тэнгу и сначала возмущаются его вторжением на их территорию, но когда понимают, что он тренируется, чтобы отомстить за смерть своего отца, то один из тэнгу говорит остальным:

— Мы известны под именем тэнгу — на это есть причина. Давным-давно мы были людьми, но, хорошо изучив дхарму, мы почувствовали, что нет никого более знающего, и из-за переполнившей нас гордости мы не смогли стать буддами и свернули на Путь тэнгу. Но хотя гордыня и завела нас на этот путь, мы всё еще можем испытывать сочувствие. Так давайте же поможем Усиваке и научим его методу тэнгу, чтобы он мог атаковать врага своего отца.

И вот, представ перед ним как ямабуси, тэнгу приглашают Усиваку вернуться с ними в их жилище. Усивака относится к этим похожим на монахов незнакомцам с подозрением, но, почувствовав тягу к приключениям, соглашается пойти с ними. Вскоре он переносится на гору, которую никогда раньше не видел: красивое место, поросшее густым лесом, величественно возвышающиеся скалы, благоухающие цветы и шум водопада. Они входят в великолепный храм, где сотня тэнгу играют на музыкальных инструментах. Усивака присоединяется к ним, чтобы отведать замечательные блюда из продуктов, выращенных в горах и на реках, приправленные всевозможными специями.

Затем тэнгу (которые, предположительно, все еще выглядят как монахи или ямабуси) разыгрывают своего рода пьесу, где один за другим они берут на себя роли ключевых игроков в конфликте Гэмпэй, к которому готовится Усивака. По сути, они предсказывают его будущее, объясняют его роль в конфликте и даже сообщают, что после последней битвы он попадет у старшего брата в немилость. Все их предсказания, конечно же, точны: действительно, читатель или зритель «Хроник будущего» уже знает, что Ёсицунэ в итоге будет позорно убит своим старшим братом. Интересно, однако, что в этой истории нет явных боевых тренировок; возможно, Усиваке было достаточно просто получить такое видение будущего, чтобы сделаться превосходным воином. Когда тэнгу заканчивают игру, они дают мальчику маленький железный шарик на память о его визите и исчезают. Внезапно Усивака оказывается на ветке сосны позади храма. Он думает: «Что ж, тэнгу меня провели»[216].

Здесь, как и в пьесе но, тэнгу изображаются в целом доброжелательными и полезными существами, стремящимися помочь Усиваке в его борьбе за справедливость. Трудно сказать, отражает ли это более широкие исторические изменения в отношении к тэнгу, но это