Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

Похищение духами

В период Эдо тэнгу превратились в длинноносых крылатых монахов, какими они наиболее известны и сегодня, — изменение во внешнем виде, которое ученые не могут уверенно объяснить[217]. Однако, возможно, одной из причин таких перемен было их растущее отождествление с людьми и деяниями человечества, как будто мир тэнгу был странным отражением человеческого мира. Действительно, повторяя крайне структурированное общество Японии периода Токугава, тэнгу изображались иерархически: длинноносый тэнгу в облике человека дайтэнгу (большой тэнгу) был окружен стаей птицеподобных карасу-тэнгу котэнгу (маленькие тэнгу).

Именно в этот период тэнгу все чаще обнаруживали связь с поклонением горам и прочно укоренились во всех местных народных верованиях. Их часто поминали для объяснения таинственных событий. Например, звук рухнувшего дерева в лесу приписывался проделкам тэнгу и назывался тэнгу-даоси (погром тэнгу). Громкий хохот, эхом разносящийся по лесу, прозвали тэнгуварай (смех тэнгу).[218]

Иногда тэнгу могли причинить настоящий вред. Например, по слухам, один тэнгу устроил свой дом на большой сосне где-то в городе Гифу. Если рыбак хотел поудить рыбу поблизости, этот тэнгу бросал в него камни, чтобы тот поменял свои планы. И если этого оказывалось недостаточно, тэнгу переворачивал его лодку[219].

Самым известным и пугающим в тэнгу было то, что они часто были виновниками так называемого камикакуси, божественного похищения, что переводится как «тайное похищение» или, более буквально, «сокрытие божеством». Подробности таких случаев разнятся, но обычно они начинаются с внезапного исчезновения маленького мальчика или подростка. Его семья и жители деревни отчаянно его ищут, но все безуспешно. Затем, через несколько дней или неделю, он появляется в странном месте — на дереве или на карнизе дома, — ошеломленный, но в остальном невредимый. Иногда он может рассказать историю о том, как его похитил незнакомец, обычно пожилой мужчина, который увез его в дальние края.

Например, есть рассказ из Такаямы, префектура Гифу, о мальчике, работающем в семье торговца. Мальчик получает от своего хозяина новую пару гэта и собирается в тот же вечер их надеть. Однако хозяин предупреждает, что если он наденет новые гэта вечером, «его заберет тэнгу». Но мальчик так рад новой обуви, что все равно тайком надевает их и выходит на улицу, — и пропадает. Когда его хозяин понимает, что он исчез, начинается переполох, и на поиски отправляется целый отряд. Наконец, примерно через неделю, они находят мальчика на мосту, он выглядит измученным. Он объясняет, что в тот вечер, когда он прогуливался в своих новых гэта, к нему подошел крупный мужчина с длинным носом и крыльями за спиной и сказал: «Садись ко мне на спину, и я отвезу тебя в одно хорошее место». Мальчик сделал, как ему было сказано, но после этого он ничего не помнит. «Следующее, что я осознал, — это что я стою здесь, на этом мосту». Рассказ заканчивается комментарием: «Говорят, что это был тэнгу»[220].

Янагита Кунио описывает эпизод 1877 года из города Канадзавы префектуры Исикава, о котором писатель Токуда Сюсэй (1871–1943) рассказал ему как о детском воспоминании. В соседнем от Токуды доме молодой человек лет двадцати исчез из-под большого дерева хурмы, остались только его гэта. После долгих поисков все вдруг услышали громкий звук на чердаке, как будто что-то упало. Старший брат Токуды поднялся разобраться, что случилось, и обнаружил, что там лежит тот самый юноша. Когда он отнес его вниз, все увидели, что рот у него зеленый, как будто он жевал листья деревьев. Когда он немного пришел в себя, то объяснил, что приходил крупный мужчина и забрал его; они путешествовали то здесь, то там и везде ели что придется. Через сколько-то дней он сказал мужчине, что ему нужно идти, и сбежал — и именно тогда его нашли на чердаке[221].

Правда, в этой истории нет конкретного упоминания тэнгу, и, конечно, не могло не быть случаев, когда дети случайно терялись или погибали либо их похищали другие люди. Хотя к таким похищениям могут быть причастны разные ёкаи (включая кицунэ и они), как минимум с периода Камакура тэнгу в совершении подобных преступлений обвиняли чаще всего. Например, легенда об Усиваке, упомянутая ранее, соответствует этой схеме.

Даже в наше время очевидна связь таких похищений со сверхъестественными силами. Янагита пересказывает еще одну историю 1907 года, о мальчике, который исчез во время праздника, когда жители деревни жертвовали божествам подношения риса. Когда мальчика находят на чердаке одного дома, он объясняет, что пожилой мужчина водил его из дома в дом и лакомился приготовленной там едой, — и действительно, у него вокруг рта налип рис[222]. Опять же, здесь нет явного упоминания тэнгу, но ясно, что мальчик был в компании сверхъестественного существа; мы также видим очевидное сходство с легендой Токуды Сюсэя.

Пожалуй, самый известный пример сверхъестественного похищения в период Эдо — история о мальчике Торакити, который утверждал, что опытный тэнгу взял его в целый ряд мистических путешествий по всему миру и даже на Луну. Его приключения привлекли внимание ученого-нативиста Хираты Ацутанэ, который подробно расспросил его и записал все обнаруженное в тексте под названием «Сэнкё ибун» («Странные сказки Страны бессмертных»). Хотя на текст повлияли специфические религиозные и политические взгляды Ацутанэ, он раскрывает подробности, как фантастические, так и обыденные, о жителях потустороннего мира, включая животных (как реальных, так и легендарных) и всевозможных демонов[223].

В современной Японии идея камикакуси по-прежнему хорошо известна, во многом благодаря аниме-блокбастеру Миядзаки Хаяо «Сэн то Тихиро но камикакуси» (2001), который был переведен как «Унесенные призраками». Несмотря на то что в фильме нет тэнгу, а способ «похищения» персонажей сильно отличается от описанных здесь легенд, кассовый успех фильма вернул слово и концепцию камикакуси в массовое сознание; с тех пор оно фигурирует в литературе и визуальных медиа, а также как тема нескольких веб-сайтов[224].

Между тем в современной Японии к тэнгу часто обращаются как к символам местной идентичности, хотя они всё еще сохраняют свои мистические, исторические ассоциации. Например, на горе Такао в городе Хатиодзи к западу от центра Токио есть несколько статуй тэнгу, созданные в честь легенд, связанных с ними в этом районе; а в храме Такао-сан Якуо-ин на горе — статуи длинноносого дайтэнгу и котэнгу с птичьим клювом. Также, что ожидаемо, все еще очень сильна связь тэнгу с сюгэндо: храм является центром поклонения горных аскетов, где практикующие до сих пор подвергают себя таким аскезам, как тренировка у водопада и хождение по огню[225].

Изображение