Коротая время - Уильям Эрхарт

– Они пошлют тебя во Вьетнам. Ты можешь погибнуть.

– Я знаю, – ответил я, глядя куда-то поверх её плеча.

Также весной 1966-го я встретил Дженни. К тому времени, когда я получил приказ на Вьетнам, мы уже начали поговаривать о свадьбе. И к тому времени, когда я вернулся в Калифорнию, это был январь 1967-го, и я находился в тренировочном лагере Кемп-Пенделтон, недалеко от Фуллертона, – моя последняя остановка в штатах перед отправкой во Вьетнам. Я несколько раз ездил навестить мою калифорнийскую девушку, но большую часть времени рассказывал ей о Дженни и показывал фотографии, приправляя рассказ жаргоном морпехов типа: «Возьму эту в Конг» или «Надрать жопы, накормить свинцом – именно в таком порядке».

– Чего ты так рвёшься во Вьетнам, где тебя могут убить? – спросила моя калифорнийская девушка в нашу последнюю ночь. Этот вопрос задел меня.

– Слушай, Лидия, – начал я, – я не знаю, во что здесь верят люди, но у меня дома они верят, что ты чем-то обязан своей стране. Я считаю благословением и привилегией быть американским гражданином, и когда у меня будут дети, хочу, чтобы они тоже были благословлены. Знаешь, свобода не даётся легко. Если она нужна тебе, ты должен биться за неё. Что, если бы наши отцы и деды не готовы были на жертвы? Мы бы до сих пор оставались английской колонией. Или все стали бы нацистами. И если мы не будем сражаться во Вьетнаме, мы все превратимся в коммунистов. Может, не мы, но наши дети и внуки. Ты этого хочешь? Я не хочу.

Позже Лидия отвезла меня назад в Пенделтон. «Что-то происходит здесь, – пели по радио «Буффало Спрингс». – И я должен быть наготове». Мне нравилась песня. Мне и в голову не приходило, что «Буффало Спрингс» могут быть на стороне Лидии, а не на моей.

Когда мы с Дэниелом оставили Оклахому позади и направились в Техас, я гадал, как сложилась жизнь Лидии. Я слышал, что она вышла замуж за армейского офицера. Это странный мир, подумал я.

– Эй, Билли, – сказал Дэниел, – ты не замечаешь ничего странного?

– Ты читаешь мои мысли? – ответил я. Дэниел выглядел озадаченным. – Неважно, – сказал я. – Нет, я не замечаю ничего странного. А должен? У меня ширинка расстёгнута или что?

– Посмотри вокруг. Посмотри на коров. Я наблюдаю за коровами последние два дня. Чёрные, бурые, бежевые. Но ни одной белой. Ты видел белых коров за последние два дня?

– Ну, насколько помню – нет, – ответил я. – Блин, а ты прав. Мы не видели ни одной белой коровы.

– Интересно, где они все, – сказал Дэниел.

– В натуре, – ответил я. – Осталась какая-нибудь еда?

– Пара сандвичей и фрукты.

– Никаких белых коров?

– Никаких белых коров.

– Дай сандвич.

– Почему ты не ходил на плавание в этом году? – спросил Дэниел.

– Блин, я снова занимался синхронным, – ответил я. – Этой нагрузки достаточно для одного года. А вообще, не знаю. Мне очень нравится Джейми Макадамс – ну, тренер, – но мне просто не хотелось. Как-то напряжно ходить на тренировки каждый день. Как на работу. Жаль у нас нет пива. Давай где-нибудь купим.

– Где? – Дэниел пожал плечами. Мы были в какой-то глуши, штат Техас, направляясь в такую же глушь, штат Нью-Мексико.

– Здесь должно быть какое-нибудь место, – сказал я. – Лучше бы было, мать его. Нужно будет заправиться в ближайшие семьдесят пять миль.

– Да уж – это большая страна, – сказал Дэниел, указывая на огромное пространство широкой открытой прерии, которую мы пересекали.

– Да уж, – повторил я. – Большая и пустая.

– Ну, когда мы доберёмся до Скалистых гор, там будет хоть какой-то пейзаж.

– Там тоже пусто, – сказал я.

Я вспомнил, как впервые поехал по этой дороге в августе 1965 года, направляясь на восток в конце того славного лета в Калифорнии. Тогда эта трасса ещё не была федеральной – просто двухполосная дорога, Шоссе-66. За день до отъезда мы купили старый «шеви» 1949 года за шестьдесят девять долларов. Мы потеряли верхний багажник на Лос-Анджелес-Фривэй. Карбюратор чуть не отвалился в Барстоу. Звёзды в небе над калифорнийской пустыней в ту первую ночь были такими невероятно многочисленными и яркими, что я чуть не попал в аварию, разглядывая их; в итоге мы съехали на обочину, сели на тёплый капот и просто смотрели на все эти потрясающие огни. Я и представить себе не мог, что бывает так много звёзд. Я сидел в полном неверии, не желая шевелиться, пытаясь вобрать в себя столько великолепной мерцающей на чёрном белизны, сколько мой разум мог вместить.

На следующий день двигатель «Шеви» взорвался возле Санта-Розы, Нью-Мексико. Мы тут же купили английский «Воксхолл» 1958 года за восемьдесят семь долларов, прибавив к деньгам то, что осталось от «Шеви», и продолжили путь. Плавали в Ред-Ривер. Сёрфили в Галвестоне. Ели яблочные пироги на углу улицы во французском квартале Нового Орлеана. «Воксхолл», наконец, испустил дух посреди болота на границе Джорджии и Южной Каролины, и последние шестьсот миль мы добирались на попутках, прибыв в Оушен-Сити, Нью-Джерси, в уикенд Дня труда, к удивлению и зависти наших друзей. Всё было в новинку, всё было свежо и волнующе: янтарные волны пшеницы, величие пурпурных гор, алебастровые города. Америка, Америка.

Также была мексиканская проститутка со сногсшибательным телом и рябым лицом, которая жила дальше по коридору от нас в транзитном отеле в Фуллертоне. И беспорядки в Уоттсе. И двое белых мужчин в Луизиане, которые прогнали двух чёрных, остановившихся помочь нам поменять спущенное колесо, толкнув одного из чёрных на землю с криком: «Пшёл прочь от этих белых парней ты, ниггер» прежде, чем любезно сами оказали нам помощь и угостили завтраком. И шериф в Южной Каролине, который хотел посадить нас под замок за бродяжничество, пока мы не убедили его, что мы не «любящие ниггеров вольные ездоки», а всего лишь самые настоящие американские школьники, возвращающиеся домой после долгого лета.

Но все эти картины не могли надолго засесть в голове. Что они значили для шестнадцатилетнего паренька из маленького американского городка? Это были просто истории для рассказа друзьям дома. Не больше, чем приключения и без того полного приключений лета. Марко Поло по пути в Китай.

– Почему у