Дворянин с понедельника. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

Князь назначил пятницу «за час до полудня» сам. Анфису на тот же час пригласил я. Оба имели собственную, совершенно приличную причину прийти в типографию. Подобное называлось организацией полезного контакта. Иногда для этого снимали отдельный зал, нанимали ведущего и заказывали кофе. Мне понадобились один пробный оттиск, один шестнадцатилетний курьер и способность подсчитывать время.

Я открыл хозяйственную книгу и возле пятницы написал: «Утро — первая проба». Имена гостей туда не попали. Хозяйственная книга отвечала за работу типографии. Всё остальное пока помещалось у меня в голове. За стеной Климов щёлкнул замком формы. Рогов убирал бумагу под доску. На кухне позвякивала посудой Прасковья Ивановна.

Глава 14

В пятницу утром мастерская открылась раньше обычного. Я пришёл из жилой части, когда Климов уже стоял над формой, Рогов возился возле пресса, а Егор шелестел бумагой. Вчера он вернулся от Хлудовых с устным ответом: Анфиса Парамоновна будет. Князь обещал приехать за час до полудня. Два совершенно самостоятельных визита удивительным образом назначились на одно время. Организатор удивительного совпадения минувшей ночью спал этажом выше и с утра старался выглядеть особенно невинно.

В мастерской занимались другим. Сегодня типография должна была напечатать первый лист первого настоящего заказа. За предыдущие недели она успела получить нового хозяина, трёх работников, долги, американский каталог, мои планы на будущее и устойчивую привычку расходовать деньги. Всё это прекрасно подтверждало существование предприятия, кроме одной мелочи: заказчикам от него пока ничего не доставалось.

Сегодня должен был появиться предмет, за который заплатил посторонний человек. По меркам бизнеса событие почти мистическое. На длинном столе лежала плотная бумага. В форме стоял набранный текст. Рядом с формой Климов оставил вчерашнюю полоску с проверенными строками. Рогов приготовил краску. Егор закончил считать бумагу.

— Сто двадцать листов.

Климов кивнул и поправил край формы.

Я подошёл ближе.

— Доброе утро, господа.

Рогов ответил:

— Доброе, Алексей Николаевич.

Климов провёл пальцем вдоль набора и отчитался:

— Две литеры заменил. Одна поднялась выше строки, другая была из другого начертания. Теперь набор чистый.

— Можно печатать? — уточнил я.

— Можно.

Рогов принёс лист.

— Бумага сухая, — заверил он.

— Краска? — сказал я.

— Готова.

— Пресс?

Степан Лукич положил ладонь на рычаг и сообщил:

— Готов.

Я кивнул. Отчёт был исчерпывающим. Особенно радовал пресс. В нашем молодом предприятии именно он демонстрировал наиболее устойчивую уверенность в будущем.

Егор подошёл к форме.

— Алексей Николаевич, — сказал он.

— Да?

— Первый лист оставим?

Климов посмотрел на него.

— Сначала увидим этот лист.

— Если хороший? — произнёс Егор.

— Хороший оставим.

Егор улыбнулся и уточнил:

— Я про самый первый.

Климов снова занялся формой.

— Он и будет самым первым, — сказал он.

Логика Якова Осиповича была устроена без декоративных элементов. Егор вернулся к бумаге. Рогов ещё раз протёр край талера. Климов проверял строки, уже проверенные утром. Егор выровнял стопку ладонями. Вот так они праздновали. Один проверял, второй чистил, третий считал. Я смотрел на них и чувствовал странное удовлетворение. Простой закончился. Теперь у нас появились оплаченная работа, срок и возможность испортить чужой заказ. Предприятие вступало во взрослую жизнь.

Я посмотрел на часы.

— Снимать будем ближе к одиннадцати.

Климов кивнул.

Я вернулся в контору. Дверь в мастерскую оставалась открытой. Отсюда был виден край пресса и часть длинного стола. Контора сегодня получала сразу несколько назначений: здесь следовало принять гостей, показать первый оттиск и устроить встречу, о режиссуре которой приглашённым знать совершенно ни к чему. Я убрал счета в ящик. Вчерашнюю полоску набора положил на край стола. Потом переложил её ближе к середине. Посмотрел. Вернул обратно. До одиннадцати часов ещё оставалось время. За годы публичных выступлений я усвоил: перед важным началом надо занять руки.

Из мастерской донёсся голос Климова:

— Егор! Дальше от края.

— Я поставил ровно.

— Поставь ровно, но дальше.

Стопка бумаги переместилась. Порядок продолжал уверенно выигрывать у энтузиазма.

Незадолго до одиннадцати у дома остановился экипаж. Я вышел в переднюю. Через минуту появился Илларион Петрович. Под мышкой князь держал перевязанные тетради. Он приехал чуть раньше назначенного часа. И, судя по рукописи в руках, помнил цель визита гораздо лучше, чем я надеялся.

Я поклонился.

— Ваше сиятельство.

— Алексей Николаевич.

Илларион Петрович протянул мне тетради.

— Я прочёл.

Всего два слова.

— Благодарю.

Я принял рукопись. Князь указал на неё.

— Ваш вопрос был поставлен правильно. Только спорное место оказалось немного дальше.

— Нашли?

— Да.

Я провёл его в контору. Илларион Петрович сел, взял у меня верхнюю тетрадь и раскрыл почти сразу на нужной странице. Закладка уже стояла между листами. Это мне понравилось. Вчера я просил помощи у образованного читателя. Сегодня читатель приехал с результатом и собственной закладкой. По моим прежним меркам такой человек уже считался специалистом, которого следовало беречь от отдела закупок.

Князь придвинул тетрадь ко мне.

— Вот здесь.

Я узнал страницу. На поле стояла моя карандашная отметка.

— Я остановился абзацем выше.

— Знаю. Там вопрос возникает. Ответ появляется здесь.

Илларион Петрович провёл пальцем по строке.

— Анфиса Парамоновна приводит дополнительное основание и снимает ваше сомнение.

— Значит, я зря поставил знак?

— Нет. Вы поставили его ровно там, где его поставит внимательный читатель.

Это уже звучало приятнее.

— А спорное место?

Князь перевернул страницу назад.

— Другое. Она знает всё доказательство заранее и потому позволяет себе сделать вывод раньше последнего довода.

Он открыл соседний лист.

— Вот это место я хотел бы обсудить.

— Вывод неверен?

— Я сказал другое.

Спокойно. Без нажима.

Я наклонился к рукописи.

— Тогда вывод верен, но доказательство приходит поздно.

— Возможно. Я хочу понять, считает ли автор эту последовательность намеренной.

— То есть у меня, наконец, появился хороший вопрос к Анфисе Парамоновне?

Князь посмотрел на меня.

— У меня тоже.

Прекрасно. Я приехал к нему за одним вопросом и получил конкурента. Аудитория начинала работать без ведущего. Из мастерской донёсся металлический скрежет. Илларион Петрович повернул голову.

— У вас сегодня работа?

— Сегодня первый настоящий заказ доходит до бумаги.

Князь посмотрел через открытую дверь.

— Я помешал?

— Напротив. Через несколько минут будем снимать первый пробный оттиск. Если ваше сиятельство располагает временем, прошу задержаться.

Он закрыл тетрадь.

— Несколькими минутами располагаю.

Я положил рукопись на стол возле него.

— Тогда сегодня у вас насыщенное утро. Сначала чужая рукопись, потом чужая типография.

Уголок его рта дрогнул. На этом разговор остановил стук колёс с улицы. Я посмотрел на часы. Точно. Анфиса Парамоновна вошла в переднюю. За ней появилась служанка. Анфиса сняла перчатки, передала их служанке и увидела меня.

— Алексей Николаевич.

— Анфиса Парамоновна. Рад вас видеть.

Она сделала ещё